— Я ищу преподавателя по фамилии Баттерфилд.
Дополнительной информации не понадобилось, он тут же направил меня:
— Идите до конца коридора, потом поверните направо. Его кабинет будет с левой стороны, смотрите на таблички.
С минуту я простоял у нужной двери и лишь потом постучал.
— Да? — послышался приглушенный голос.
Повернув ручку, я открыл дверь в маленький тесный кабинетик, где едва умещались письменный стол и пара стульев. Повсюду валялись книги, бумаги.
Баттерфилд был не один. Рыжеволосая девушка лет двадцати с небольшим сидела за столом напротив преподавателя. На ее коленях лежал раскрытый ноутбук.
— Извините, — сказал я.
— Ой, здравствуйте, — отозвался Баттерфилд. — Глен, Глен Гарбер. — Он запомнил меня.
— Мне нужно поговорить с вами, — заявил я.
— Я уже заканчиваю с…
— Немедленно.
Девушка закрыла ноутбук и проговорила:
— Все в прядке. Я могу вернуться позже, мистер Баттерфилд.
— Извините, Дженни, — сказал он ей. — Почему бы вам не заглянуть завтра?
Она кивнула, взяла куртку, висевшую на спинке стула, прошла мимо меня и скрылась за дверью. Я уселся без приглашения.
— Итак, Глен, — начал он. При первой встрече я дал ему лет сорок. Возможно, сорок пять. Маленький, толстый, почти лысый. На кончике носа у него висели толстые очки. — Когда мы общались с вами в прошлый раз, вы пытались отследить все перемещения Шейлы в день… в общем, вы были сильно встревожены. Вы отыскали ответы на ваши вопросы? Пришли к какому-то заключению?
— Заключение, — повторил я. Это слово оставило неприятное послевкусие, словно кислое молоко. — Нет, не нашлось никакого заключения.
— Грустно слышать об этом.
Не было смысла ходить вокруг да около.
— Почему незадолго до смерти моей жены вы так часто звонили ей на мобильный?
Баттерфилд открыл рот, но ничего не произнес. Пару секунд он молчал. Я видел, как он пытается что-то придумать, но в конечном итоге выдал лишь:
— Извините… что я делал?
— Вы постоянно названивали моей жене. У нее на телефоне много пропущенных звонков. Мне показалось, она получала их, но не хотела отвечать.
— Простите, я не понимаю, о чем вы говорите. То есть, конечно, я не отрицаю, что иногда звонил вашей супруге по поводу курсов, которые она посещала, у нее возникали вопросы, связанные с домашним заданием, но…
— Аллан, по-моему, все это чушь.
— Глен, если честно, то…
— Послушайте, у меня был очень, очень плохой день, один из многих в этом паршивом месяце. И если я говорю, что у меня нет никакого настроения слушать всякую чушь, вы должны мне поверить. Так зачем вы звонили?
Судя по всему, Баттерфилд оценил свои шансы на побег. В кабинете было так тесно, что он не мог выбраться из-за стола и выскочить в дверь, не наткнувшись на что-либо, а за это время я успел бы преградить ему путь.
— Это я во всем виноват, — сказал он, и голос его слегка дрогнул.
— В чем вы виноваты?
— Я вел себя… неподобающим образом. Шейла… миссис Гарбер… была очень милым человеком. Необычайно милым.
— Да, — вздохнул я, — мне это известно.
— Она… она была особенной. Тактичной. С ней… с ней я мог поговорить.
Я промолчал.
— Понимаете, у меня, в сущности, никого нет. Я так и не женился. Лет в двадцать я был помолвлен, но у нас ничего не вышло. — Он грустно кивнул. — Не думаю, что я… Шейла сказала, что я не особенно старался устроить личную жизнь. Сейчас я снимаю комнату на втором этаже уютного старого дома на Парк-стрит. Работаю здесь, и мне это нравится, мои коллеги — замечательные люди, хотя друзей у меня не много…
— Аллан, вы только скажите…
— Прошу вас, подождите. Понимаете, я привык к доброму отношению. Ваша жена была очень внимательна ко мне.
— Насколько внимательна?
— Однажды вечером на занятиях я случайно проговорился, что неважно себя чувствую — в тот день умерла моя тетя. Я потерял мать, когда мне исполнилось десять лет, тетя и дядя взяли меня к себе, и мы были с тетушкой очень близки. Я сказал, что вынужден закончить занятие раньше и собираюсь провести несколько дней с моим дядей. Даже в лучшие времена он отличался абсолютной беспомощностью в отношении быта, и я хотел удостовериться в его способности позаботиться о себе. Во время семинара у нас бывает перерыв, и Шейла сходила в супермаркет, а потом отозвала меня в сторону, передала пакет с кофейным тортом, бананами и пачкой чая и попросила: «Вот, возьмите это завтра с собой и передайте вашему дяде». А знаете, что еще она сделала? Она извинилась за торт, который был куплен в магазине, и сказала, что если бы узнала об этом до занятий, то испекла бы что-нибудь сама. Меня тронула ее забота. Она не рассказывала вам?