«А теперь откупился, откупился», — утирая слезы фартуком, думала Галина Петровна. Желание мести распирало ее. То она решала написать Васиной, сообщить, что у нее от Олега ребенок, то позвонить ему и наговорить гадостей. А впрочем, куда позвонить, куда написать? У нее нет ни адреса его, ни телефона. Всегда звонил Олег. Был дан ей на всякий случай телефон его брата, но она, кажется, ни разу им не воспользовалась и вообще этого брата в глаза не видела.
Ах, чем теперь себе поможешь, как отомстишь!
Комиссия райкома партии состояла из двух человек: Катерины Ивановны Строговой, директора библиотеки, и Вахтанга Вахтанговича Гигунца, заместителя секретаря парткома металлоремонтного завода.
Появились они в понедельник и просили показать передачи, которые упоминались в заявлении. Потом они долго разговаривали с Жуковым, Смирновым, Дмитриевым, Короедовой, Ильюшиной и многими другими сотрудниками. Работала комиссия ровно неделю.
Редакция была в напряжении, и если комиссия работала, то состояние сотрудников следовало бы определить так: они жужжали. В кабинетах, коридорах, студиях обсуждался вопрос: что будет? Большинство не понимало, зачем Ильюшина и Короедова, делая из мухи слона, льют напраслину на главного и его заместителя. Редакция разделилась на два лагеря: в одном были Галина Петровна, Ирина Васильевна, Зайчиков и еще четыре-пять сотрудников, в другом — все остальные.
В следующий понедельник Катерина Ивановна и Вахтанг Гигунц встретились в райкоме, чтоб написать справку о работе по проверке заявления.
— Ну что? — спросила Катерина Ивановна, закуривая.
Вахтанг поморщился, отгоняя от лица струйку дыма. Он не курил, не любил табачный дух и никак не мог понять, как мужчины целуют курящих женщин.
— Что? — сердито спросил Вахтанг.
— Как будем писать? По пунктам обвинения?
— Какие обвинения? — вскипел Вахтанг. — Сплошное вранье! Донос — вот как это называется. А в древности это называлось еще точнее — ябеда, наговор.
— Это уж ты, Вахтанг, перехлестываешь. Дыма без огня не бывает. А потом, кое-какие факты все же подтвердились.
— Ладно, — воинственно сказал Вахтанг. — Давай по пунктам. С чего там начинается?
— Сначала речь идет о том, что передачи идут серые, неинтересные, — проговорила Катерина Ивановна.
— Я лично с этим не согласен. Мне передачи понравились. Некоторые даже выше уровня Центрального телевидения, а при той технике, которая у нас на областном телевидении, этого добиться трудно.
— Я не согласна с тобой, что все передачи прекрасны. Не все.
— Но соответствуют уровню.
— Не всегда! Ты, Вахтанг, человек от искусства далекий…
— Телевизор работает не для специалистов, а для обыкновенных зрителей, таких, как я, — он ткнул себя пальцем в грудь. — Меня — зрителя — это устраивает.
— А меня не все…
— Комиссию надо было создавать из трех членов, — проворчал Вахтанг.
— Но нас двое, — возразила Катерина Ивановна, — значит, вывод придется сделать такой: есть отдельные передачи, не соответствующие уровню.
— Нет, — запротестовал Вахтанг. — Не согласен. Давай напишем так: не все передачи равноценны… Нужно повысить требовательность. Кстати, какое у тебя мнение о передаче «Как мы отдыхаем?»?
— Мне понравилась.
— Правильно. Очень честно сделана. Давай напишем, что хотелось бы, чтобы все передачи готовились так умно и доходчиво, как эта. И нет никакого идеологического вреда в том, что показали и хорошее и плохое. Есть возможность сравнить, подумать. Хватит на правду глаза закрывать.
— Ну, допустим, очередь в винный магазин я бы снимать не стала. Зачем позориться?
— А что, очереди — секрет? В любом городе они есть!
— Ну и что? В них, между прочим, не одни ханыги стоят.
— Не стоял, не знаю!
— Это потому что у тебя гипертония. А мой мужик два часа простоял, когда у свекра семидесятилетие было.
— Между прочим, у нас курс на трезвость…
— Да ну тебя! Попробуй докажи свекру, что его старичков не коньяком надо угостить, а виноградным соком. Обидятся! Хотя ни он, ни старички больше двух рюмок осилить не могут. Но ведь традиция!
— Теперь мы знаем, до чего эта традиция довела…
— Ох, Вахтанг, и упрям же ты. Как только жена с тобой живет!
— У меня жена армянка. А армянские женщины уважают мужей. А вот как с тобой муж живет, не знаю: куришь и куришь.
Катерина Ивановна рассмеялась.
— Прекрасно живет. И если б я не знала, какой ты хороший человек, обиделась бы. Чего ты к моим привычкам цепляешься? Поехали дальше. Факт привлечения Дмитриевым родственницы в качестве автора. Он не отрицает этого.