— Этого не может быть, — повторяла Лидия Алексеевна.
— Все, гражданочка, — сказал милиционер. — Наш разговор с вами идет впустую. Я ничем не могу помочь вам.
— Кто хоть эта женщина? — спросила Лидия Алексеевна.
Материнское чувство говорило ей, что ситуация, в которую попал Илья, отнюдь не пустячная, и она лихорадочно думала, как вытащить из нее сына.
— Фамилия потерпевшей Орешникова Евгения Дорофеевна. Возраст сорок лет. Образование высшее, медицинское.
— Врач? — переспросила Лидия Алексеевна.
— Этого не знаю. А вот место работы — это я могу вам сказать. Это пожалуйста.
Когда Архиповы вернулись домой, был уже поздний вечер, но, несмотря на это, Лидия Алексеевна, усевшись на диван, начала обзванивать знакомых в поисках юриста, который объяснил бы ей, чем вся эта история грозит Илье и что надо делать, чтоб оградить мальчика от неприятностей. Она ни на минуту не верила, что Илья мог нарочно ударить кого-то.
— Это просто бред какой-то, Сережа, — сказала она мужу. — Илья уверяет, что он совершенно случайно толкнул ее. Какие все-таки есть склочные люди.
— Мир не без этого, — вздохнул Архипов.
Ночь старшие Архиповы провели без сна, хотя утром друг другу в этом не признались. В это утро Лидия Алексеевна встала чуть свет, сварила мужу кашу, пожарила на завтрак сыну яичницу и снова села за телефон. К моменту, когда надо было уходить на работу, план действий, которые следовало бы предпринять, был для Лидии Алексеевны более или менее ясен.
Самое главное — это была потерпевшая, Орешникова. Если она признает, что да, действительно Илья толкнул ее нечаянно, то вопроса нет — дело прекратят. Значит, надо было устроить так, чтобы кто-то поговорил с этой Орешниковой. Целый день Лидия Алексеевна металась по телефонам, искала подступ к этой даме, как она ее про себя именовала. Хоть и велика Москва, но Лидия Алексеевна твердо была убеждена, что с любым человеком из восьми миллионов ее жителей можно найти общих знакомых. И хоть Архипов заметил, что с таким же успехом можно искать иголку в стоге сена, она не изменила своего мнения.
— Человек не иголка, Сереженька. Кстати, ты бы тоже поискал. У тебя автомобилистов знакомых целая куча.
Архипов тоже принялся за поиски. Впрочем, за два дня, потраченных на это дело, ни он, ни Лидия Алексеевна не преуспели, и потому скрепя сердце она позвонила на работу брату, члену-корреспонденту Академии медицинских наук Петру Алексеевичу, и назначила с ним встречу, так как не хотела, чтоб его жена знала о неприятностях в семье Архиповых. Они встретились в кафе, возле института, где работал Петр Алексеевич. Лидия Алексеевна кратко изложила ситуацию.
— М-да, — сказал Петр Алексеевич. — А что я должен сделать?
— Другого выхода, Петя, у меня нет. Ты знаешь директора института, где работает эта Орешникова. Попроси его переговорить с ней. Пусть убедит ее не калечить Илюше жизнь.
— Не очень удобно, — поморщился Петр Алексеевич.
Лидия Алексеевна заплакала:
— Петя, я умоляю тебя. Если она заупрямится, я сама пойду к ней, поймет она материнские слезы. Хотя… она безмужняя и бездетная, наверное, потому так и окрысилась на Илюшу. Господи, я так страдаю, Петя…
— Ну не надо, Лида. Я поговорю с ним, не расстраивайся. — Петр Алексеевич очень любил сестру и племянника любил. Он тоже думал, что случилось недоразумение, потому что в его представлении Илюша был воспитанный и хороший мальчик. А если из-за этой глупости его посадят, то жизнь у него будет сломана и Лида этого не переживет. — Я все сделаю, не волнуйтесь, сегодня или завтра я просто подъеду к нему…
— Спасибо, — Лидия Алексеевна сквозь слезы благодарно улыбнулась брату.
Ночь Евгения Дорофеевна спала плохо, часто просыпалась, и сердце болело, чего прежде с ней не случалось. Встав с постели, тотчас бросилась к зеркалу — вид был отвратительный, но она не позволила себе расстраиваться, а стала думать, что теперь делать. Сегодня, решила Орешникова, придется отсидеться дома, и за сегодняшний день надо раздобыть очки с большими затемненными стеклами. Это самое трудное, с простыми стеклами можно одолжить, а ей нужны были с диоптрией минус четыре.