Вторая ее забота был вчерашний больной латыш. Сегодня ему сделают необходимые анализы, а завтра во что бы то ни стало надо ехать в клинику и самой еще раз осмотреть его, наметить поле облучения и, не откладывая больше ни на один день, начать лечение. Болезнь и так уже достаточно запущена. Если б она не была так запущена, она поручила бы его своему помощнику, но сейчас Евгения Дорофеевна не могла это сделать, она доверяла только собственным рукам и глазам.
Позвонила Ирина Вербицкая.
— Ты как?
— Дурацкий вопрос! — сердито ответила Евгения Дорофеевна. — Думаю, где очки достать.
— Знаешь что? Твоя оправа осталась у меня в сумке. Я попытаюсь вставить стекла.
— К этой оправе стекол у нас не найдешь…
— Найду, — решительно сказала Ирина Ивановна. — Ты тоже ищи, будем действовать параллельно. На работу идти не можешь?
— Без очков не могу. Умоляю, Ирина, помоги. У меня новый больной, каждый день на счету. А послезавтра — конференция.
— Ты только не волнуйся.
— Легко говорить… — Евгения Дорофеевна всхлипнула.
Кошки друг за дружкой вошли в комнату, сели напротив Евгении Дорофеевны и стали печально глядеть на нее.
— Ну что, дурашки? — спросила Евгения Дорофеевна. — Страшна? Вот такая жизнь. Идемте, я вам рыбки дам. — Она поднялась со стула, и кошки, словно поняв, неторопливо пошли впереди нее по коридору к кухне.
Потом Евгения Дорофеевна методично обзванивала одну аптеку за другой, но напрасно — готовых очков нигде не было. В середине дня позвонила Ирина и сказала, что все в порядке, в ближайшие дни оправу починят и стекла вставят.
— Спасибо, Ира, а я уже отчаялась, почти все аптеки обзвонила.
— То-то я с трудом прорвалась к тебе — занято и занято. Я думала, ты с Басаргиным любезничаешь.
Вчера Евгения Дорофеевна, сказав Басаргину, что идет с Ириной в театр, сразу пожалела об этом. Ей тотчас же расхотелось идти на балет, но какое-то горькое чувство, что она должна всегда подлаживаться под его возможности, не позволило изменить решение.
— Приходи ко мне завтра? — попросила она.
— Ну, конечно, Женя. Во сколько?
— Ты позвони. Может быть, встретишь меня у клиники…
— Обязательно.
Сейчас Евгения Дорофеевна думала о том, что Басаргин позвонил на работу, там ему сказали, что она заболела, и он никак не может до нее дозвониться. «Так хочется видеть его, — с тоской думала Евгения Дорофеевна. — Так соскучилась».
В ее трудовой напряженной жизни праздники бывали редко. Она радовалась, когда удавалось поставить на ноги больного, но это все-таки был не ее личный праздник, а всего коллектива. Личным были встречи с Басаргиным, коротких три-четыре дня раз в год.
Оба они старели год за годом, и оттого, что виделись редко, в первые же минуты оба это замечали друг в друге и не подавали виду. Поэтому, когда приезжал Басаргин, Евгения Дорофеевна бежала в парикмахерскую, делала массаж, прическу, стараясь показаться ему в самом лучшем виде, боясь, что он разочаруется в ней.
Евгения Дорофеевна любила Басаргина горячо и смиренно — это была любовь на всю жизнь, уйдет Басаргин, и на все отсчитанные ей дни она останется одна.
А Басаргин с утра боролся с желанием позвонить Жене. Вчера, уличив ее во лжи, пережив бурю чувств, он решил немедленно уехать домой, даже не объясняясь. О чем говорить, если у нее появился другой. Он, Басаргин, сам во всем виноват и не имеет права упрекать ее. У него все нормально — семья, сын, а она одна, ждет долгими месяцами, когда он откинет ей кроху любви. Но, думая так, он одновременно начинал злиться на нее, ее неверность, чувство ревности, доселе незнакомое ему, жгло сердце. Наконец он решил позвонить, ни словом не обмолвись, что был вчера в театре и знает, что она солгала.
Евгения Дорофеевна ждала звонка Басаргина, расстроенно думая, что на этот раз увидеться с ним не сможет. Но хоть по телефону поговорить, хоть голос услышать. Она сидела за столом и оттирала специальным средством пятна крови на жакете. По вологодским кружевам расплывались бурые подтеки. Костюм был безнадежно испорчен — почти месячная зарплата Евгении Дорофеевны. Она скомкала жакет и зло бросила его на стул.
И тут позвонил Басаргин.
— Ой, Лева! — воскликнула она. — Здравствуй!
— Ты заболела? — спросил Басаргин. — Тебя навестить?
— Нет, нет, — торопливо ответила Женя, — навещать не надо. Ты надолго?
— Завтра улетаю, — соврал Басаргин, хотя ему удалось притупить бдительность жены и он выкроил целую неделю на пребывание в Москве.