Уложив Вику спать, Ефросинья сготовила обед, помыла полы, вытерла пыль, кое-что постирала и, полуживая от усталости, легла в постель. И сразу уснула. Снился ей Аркадий. Он шел ей навстречу с девушкой, у которой в руках был большой портфель. Когда Ефросинья приблизилась к ним, она узнала в девушке Таню Шуваеву.
— Бледная какая вы сегодня, Ефросинья Викентьевна, — сказал ей утром Валентин Петров. — Спали плохо?
По молодости лет Валентин не знал, что женщине, даже если она носит воинское звание «капитан», не следует говорить, что она выглядит не очень хорошо.
— Будешь тут бледная, — проворчала Ефросинья Викентьевна. — Вечером весь дом вылизала, а утром за мужем в больницу ездила. Ты-то небось домой пришел, мамочка под нос ужин поставила, наелся и спать завалился.
— А вовсе нет. Я не спал, я думал! — сообщил Петров.
— И что же ты надумал?
— Я еще не рассказал о знакомстве с Юргановым.
— Так, так, — быстро сказала Кузьмичева. — Об этом поподробнее.
— Не похож он на человека, который обдуманно может пойти на ограбление.
— Это, мой дорогой, не факт. Мало ли встречалось нам вполне благопристойных внешне людей, которые оказывались матерыми преступниками?..
— На религиозную старушку, у которой могут быть иконы, не клюнул. А если у него покупатели есть, должен бы заинтересоваться.
— Так он сразу и откроет карты первому встречному.
— Нет, иконы его не интересуют. Убежден!
— Может, он ключ у сестры нашел и с адресом продал. Может, он наводчик?
— Ну вообще-то может.
— У меня тоже новости. — И Кузьмичева рассказала о разговоре с Борисом Ивановичем Гнедковым.
— Русакова — фамилия девушки. Зовут Марьяна.
— Что еще ты о ней узнал, когда с соседями разговаривал? — спросила Ефросинья Викентьевна.
— Плохого ничего. Обыкновенная девушка. Но с Юргановым она вряд ли знакома. А может, Ирина Рогожина ключ на площадке обронила, а Русакова подобрала?..
Кузьмичева пожала плечами.
— Все у нас с тобой пока из области гаданий. Несерьезно. Попытаюсь-ка я узнать поподробнее об этой Марьяне. Поговорю еще с Рогожиной.
…Ольга Игнатьевна хоть и ждала Кузьмичеву, но встретила ее в халате, волосы были накручены на бигуди.
— Простите, ради бога, за мой вид, — сказала она. — Сегодня защищает диссертацию мой коллега, а я оппонент. Надо выглядеть поприличнее, а моя парикмахерша болеет.
— Ничего страшного, — улыбнулась Ефросинья Викентьевна, подумав про себя, что она ни за что в жизни не позволила бы себе встречать постороннего человека в бигуди. — Я отниму у вас совсем немного времени. В квартире напротив вас живут Русаковы, что это за люди?
— Вполне симпатичные. Брат и сестра. Раньше они жили с бабушкой, но она уже лет шесть, как умерла. А их мать, когда они были еще маленькими, развелась с мужем, вышла за другого и часто живет с ним за границей. Он переводчик. И сейчас их нет в Москве. А бабушка славная была, хорошо их воспитывала, — рассказывала Рогожина. Она сидела у туалетного столика и покрывала ногти лаком. Ефросинья Викентьевна примостилась рядом на диване. — Леня — серьезный парень, не пьет, работает и учится. А Марьяна — ну что вам сказать… Неплохая девушка… Мечтает выйти замуж чтобы, как и ее мать, ездить за границу, хорошо одеваться.
— А ваша дочь с ней дружит?
— Тоня? Ну смотря что вкладывать в понятие «дружба». В школе учились — дружили, не выходили друг от друга. Тоня рано вышла замуж, уехала от нас. Конечно, интересы стали разными… У Тони ребенок. Насколько я знаю, они иногда видятся. Тоня, когда бывает у меня, иногда заходит к Марьяне.
— А Марьяна к вам?
— А что ей у меня делать? Нет, ни она, ни Леня уже несколько лет не заходили.
— А о даче Русаковы знали?
— Вероятно. Но о том, что в доме были деньги, вряд ли. Тоня не болтушка.
— А об иконах?
Ольга Игнатьевна поставила флакончик с лаком на стол.
— Я в отсутствие мужа не захожу к нему в кабинет. Ни я, ни дети. У нас так заведено издавна. Он не любит, когда трогают его бумаги, книги, но о существовании икон Русаковы могли знать. В присутствии Виталия Витальевича Тоня с подругами бывала у него в кабинете. Он рассказывал им иногда о рыбах, показывал альбомы. Но вряд ли Марьяна и Леня имеют представление о ценности икон.
— А с кем Марьяна и ее брат дружат? Какое у них окружение?
Ольга Игнатьевна пожала плечами.
— Понятия не имею. Но мне кажется, что у Марьяны с братом прохладные отношения. По-моему, они даже питаются врозь.
— Спасибо, Ольга Игнатьевна. — Кузьмичева поднялась с дивана. — Извините, что отняла у вас время.