— Не обещаю, — честно сказал Вика. За вранье и отец, и мать его строго наказывали, и Вика боялся говорить неправду.
— Ну вот, — разочарованно проговорила Ефросинья Викентьевна. — Как же тогда я уйду?
— Может, он сам не захочет ко мне идти, — успокоил мать Вика.
— Ой ли? — недоверчиво спросила Ефросинья Викентьевна.
Нюра обрадовалась, когда Ефросинья Викентьевна позвонила и сказала, что сейчас придет. Хоть и жили подруги на соседних улицах, но виделись нечасто. Работа, семейные заботы оставляли им совсем мало времени для досуга.
Накрапывал мелкий осенний дождь, но Ефросинья Викентьевна не раскрыла зонтика, шла по улице, засунув руки в карманы кожаного плаща.
Клавдия уже спала, Костя с тетей Томой, которая была страстной болельщицей, смотрели по телевизору какой-то очень ответственный футбольный матч, а Нюра с Ефросиньей, которые никогда не увлекались спортивными зрелищами, устроились на кухне. Нюра включила электрический самовар, поставила на стол чашки, вазочку с сушками и потребовала:
— Рассказывай!
— И рассказывать нечего. В тупик зашла. Что у тебя?
— Как всегда, зашиваюсь, — весело сообщила Нюра. — Клавдия стала совсем неуправляемая, а тетя Тома меня пилит, что я плохая мать. Чай с молоком будешь?
— Мне все равно. Слушай, если б Клавдии было двадцать лет, ты б купила ей ондатровую шубку?
— Чего ж не купить-то?
— А если б денег не было?
— Не было б — не купила. Почему ты об этом спрашиваешь?
— Знаешь, странное у меня какое-то чувство. Расследую дело об убийстве девушки, очень милой, по рассказам тех, кто ее знал. В Угорье виделась с ее родителями. И что-то в их образе жизни меня насторожило.
— Пьют?
— Не думаю… Живут уж очень широко… У дочки ондатровая шубка.
— Ну и что? У меня тоже ондатровая.
— У тебя тетка заведует кафедрой, Костя доктор наук, ты кандидат… Статьи печатаете, книжки выпускаете. А они — совслужащие.
— Ой, Фроська! А кто теперь по доходам живет? У нас на работе сантехник в собственном «Запорожце» катается.
— Он подработать может. Тому кран сменит, тому бачок починит. А у этой девушки мать — врач.
— Ну вот тебе и объяснение. Наверное, занимается частной практикой.
Ефросинья Викентьевна озадаченно посмотрела на нее.
— Да? Ну что ж, возможно. — И, откусив кусок сушки, вздохнула и заметила с завистью: — Как просто у тебя все решается.
— А ты любишь усложнять! И вообще твоя профессия сделала тебя слишком подозрительной.
— Ты не права. Просто я люблю, чтоб все было понятно. Когда я чего-то не понимаю, мне трудно… А сейчас я очень многого не понимаю в этом деле… — Помолчав, она добавила: — И не знаю.
У секретарши Ивана Ивановича Постникова, заместителя председателя горисполкома, была манера говорить медленно, растягивая слова. Как Постников ни бился, но переучить Варю ему так и не удалось. Зато во всем остальном она была, можно сказать, идеальна: деловита, аккуратна, — отличная помощница.
Директор гастронома Полькин влетел в приемную, запыхавшись и не поздоровавшись, спросил:
— У себя?
— За-анят, — медленно ответила Варя.
— Доложи.
— Па-авел Николаевич, вы почему та-акой невежливый?
— Немедленно доложи, — прошипел Полькин.
Варя смерила его надменным взглядом и углубилась в чтение бумаг.
Полькин шагнул к двери, рванул ее на себя и исчез в кабинете. Варя покачала головой: белены, что ли, объелся — как ненормальный ведет себя.
Постников не был так уж сильно занят — это Варя знала. Но она дала ему на подпись письма и не хотела, чтобы в течение ближайшего часа его что-либо отвлекало. После смерти Маши она, наоборот, старалась не давать ему ни минуты покоя, чтобы отвлечь его от горестных дум. Иногда она даже пропускала к нему тех посетителей, которых в другое время и не пустила бы. А Полькина она вообще терпеть не могла: наглый, самоуверенный. Он встречался с ее подружкой Натой, которая была в него влюблена и надеялась, что он разведется с женой и женится на ней. «Ни черта он не женится, — говорила Варя подружке, — у него таких Нат — пруд пруди». Но Ната не верила ей и была права в том, что в данный конкретный момент у Полькина не было других любовниц. Другое дело, что женщины быстро надоедали ему и примерно каждые полгода он заводил новую.
Постников удивленно поглядел на ворвавшегося к нему без доклада Полькина.
— А что, Вари нет? — спросил он недовольно. Конечно, они с Полькиным были не то что приятели, но на «ты», оказывали друг другу кое-какие услуги и, случалось, сиживали за одним пиршественным столом. Однако все это не давало права врываться в кабинет без доклада.