— Ну, Валя, — восхищенно проговорила Ефросинья Викентьевна. — Вот это да! Где мужик-то этот?
— Да какой это мужик! Парнишка, пэтэушник.
— Где он?
— В коридоре.
Ефросинья Викентьевна бросилась к двери, открыла ее. Напротив, прижавшись к стене, стоял невысокий парнишка с испуганным лицом.
— Заходите, — сказала Кузьмичева.
Парень вошел, робко оглядываясь, остановился у двери, переминаясь с ноги на ногу.
— Садитесь, — предложила она и села сама.
Валентин примостился на своем любимом месте, в кресле возле окна, раскрыл блокнот.
— Фамилия, имя, отчество? — спросила Кузьмичева, вынув бланк протокола допроса.
— Кучеров Олег Васильевич, — чуть слышно проговорил парень.
— Год рождения?
— 1970-й, 8 марта.
— Чем занимаетесь?
— Учусь в ПТУ, на маляра, — Олег говорил тихо, почти шепотом. Голова его была низко опущена.
«Кого Валентин привел? — подумала Кузьмичева. — Это же совсем ребенок. Какой из него убийца?»
— Где вы взяли розовую шерсть, которую продавали возле ГУМа восемнадцатого сентября?
— Нашел. Я уже говорил, когда меня задержали и привели в милицию.
— А когда вы ее нашли?
— Утром. Шел на занятия. Смотрю, валяется. Я и подобрал. — Парнишка, Кузьмичева видела это, очень нервничал. — Там в пакетике чек лежал. Вы что, думаете, я украл?
— Я просто хочу знать подробности того, как и где вы нашли ее?
— Возле дома, на Пятницкой.
— И с этой шерстью вы пошли на занятия?
Олег кивнул.
— А ребятам рассказали о своей находке?
— Нет.
— Ну а дальше?
— После занятий поехал к ГУМу, хотел продать.
— Во сколько вы шли на занятия?
— В девятом часу.
— Но ведь в это время на улицах очень много народу, все идут на работу. И никто, кроме вас, не обратил внимания на валявшийся на тротуаре пакет с шерстью?
Олег молчал.
— И когда вы подняли, тоже никто ничего не сказал?
— Нет.
— Странно. А может быть, вы этот пакет не на улице нашли?
Олег наклонил голову еще ниже, и теперь Ефросинье Викентьевне была видна только его макушка.
— А что скажут ваши товарищи в училище и ваши родители, если узнают, что вы подобрали потерянную кем-то вещь и вместо того, чтоб сдать находку в милицию, пытались чужую вещь продать?
Парнишка вдруг всхлипнул.
— Не говорите никому, пожалуйста. Это не я нашел, а дядя Миша!
— Какой дядя Миша? — Кузьмичева и лейтенант Петров незаметно переглянулись.
— Сосед из нашей квартиры. Я из училища в тот день рано пришел, хотел в кино пойти, а мама мне деньги оставить забыла. Я пошел к дяде Мише, чтоб занять у него. А он говорит: у самого ни копейки нет, завтра только получит. И говорит: вот, если хочешь, я тут шерсть нашел, сбегай к ГУМу, продай кому-нибудь за десятку. Будет тебе на кино с мороженым, а мне на бутылку. Он мне и чек показал. — Олег продолжал всхлипывать.
— Подождите, Олег, успокойтесь. А почему вы сразу не сказали, что вас дядя Миша послал?
— Чего я его подводить буду… Инвалид он.
— Как фамилия дяди Миши?
— Щукин Михаил Иванович.
— А где работает?
— Я же сказал: инвалид он. На пенсии. Ну еще подрабатывает: кому что починит, кому ключи сделает, ножи поточит.
Ефросинья Викентьевна взглянула на лейтенанта Петрова. Тот быстро встал, сунул блокнот в карман и вышел из кабинета.
— Все-таки, Олег, надо было сразу, еще тогда, в милиции, сказать, что шерсть нашел Щукин.
— А какая разница, кто нашел? Он же не украл ее, там чек лежит.
— Есть разница, — проговорила Кузьмичева. — Даже маленькая ложь большую беду может наделать. А Щукин знает, что вы с этой шерстью попали в милицию?
— Знает, — нехотя ответил Олег.
— Ну и что он на это сказал?
— «Нехай с ней», — сказал.
— А почему он сам не пошел продавать шерсть, а вас послал?
— У него вместо одной ноги протез. Ему трудно.
— Семья у Щукина есть?
— Не, один живет. Жена померла, а дочь замужем.
— Понятно. Подпишите протокол. Сейчас я отведу вас в другую комнату, посидите там. Может быть, вы еще мне понадобитесь.
Кузьмичева отвела Олега в кабинет к Голобородько, который писал обвинительное заключение и был в связи с этим весьма озабочен.
— Пусть сидит, — сказал он и кивнул на пустовавший соседний стол. — А для чтения вон там журнал «Крокодил» лежит. Можете взять.