— Я здесь уже несколько месяцев, но ни одной идеи из них выжать мне не удалось. Толкут воду в ступе. Им совершенно не нужны наши искания, перестройка. Они еле-еле тянут как заведующие. Если провести серьезную аттестацию, самое большее, на что они способны — рядовой редактор, и не из лучших. Да бог с ними, — вдруг рассердился Смирнов. — Если вы настаиваете на этих кандидатурах, я здесь не останусь. Бессмысленно.
— Ну уж! Разгорячились, — проворчал Жуков. — Давайте не торопясь. У вас тоже есть кандидатура?
— Есть. Сергей Алексеевич Дмитриев.
— Кто это?
— Спецкор областной газеты.
— А! Этот Дмитриев! — несколько удивился Жуков. — Я знаю его. Но он же молодой совсем!
— Ну и что? Тридцать один год. Думает современно, образован, коммуникабелен, прекрасный журналист. И справедлив. Остальному научится.
— Ты даешь! — Жуков впервые назвал Смирнова на «ты». Но сказал он так с некоторой долей восхищения. — Что ж, давай попробуем. Только назначим пока исполняющим обязанности.
— Нет, — сказал Смирнов. — Никаких и. о. Если не получится, он сам уйдет. Дмитриев человек очень высокой порядочности.
Один бог знает, откуда становится третьему лицу известно, о чем наедине разговаривали двое. Но вот каким-то образом становится.
Галина Петровна Ильюшина знала, что Жуков будет рекомендовать ее в заместители. Точнее, не знала, а предполагала, так как он говорил с ней об этом, не прямо, конечно, а намеками. Знала она также, что Ирина Васильевна тоже рвется на это место. По глупости она сама сказала об этом Ильюшиной и попросила поддержать ее. Галина Петровна, конечно, обещала, заметив, что лучшей кандидатуры она себе и представить не может. А потом в разговоре со Смирновым как бы вскользь заметила, что Короедова человек чрезвычайно эмоциональный и иногда это идет во вред делу. В другой раз намекнула, что Ирина Васильевна не всегда последовательна: на словах одно, на деле другое. Все это она говорила доброжелательно, как бы делясь заботами партгрупорга.
Она знала, что Смирнов из ее слов сделает вывод: Ирина Васильевна не очень принципиальный человек. Разговоры свои со Смирновым Галина Петровна вела неспроста — если на Жукова кто-нибудь нажмет по поводу Короедовой, то Смирнов будет против нее.
В тот день перед вечером к Галине Петровне забежала секретарь Жукова Леночка, с которой она водила дружбу, чтоб иметь дополнительную информацию о событиях в редакции, и сообщила, что Смирнова вызывал председатель, а после их разговора Жуков попросил соединить его с корреспондентом областной газеты Сергеем Дмитриевым и велел ей принести бланк анкеты.
— Зачем, а? Как ты думаешь, Галка? — спросила Леночка. — Может быть, он его к нам на работу взять хочет?.. Но у нас же ни одной вакансии нет. Правда, Покатова собирается на пенсию. Да она сто лет собирается. Ты ничего не слышала?
Новость Галине Петровне не понравилась. С Дмитриевым она не была знакома, но его острые статьи в газете читала постоянно. Его и в центральной прессе печатали.
Весь вечер она ломала голову: зачем Дмитриев понадобился Жукову? Наконец не удержалась и позвонила секретарю партбюро Артему Ноеву, с которым была на дружеской ноге. Он-то и поддерживал ее кандидатуру на должность заместителя главного редактора. Разговор она начала, конечно, не с этого.
— Хочу посоветоваться, Артем, — сказала она. — Я тут обдумываю праздничную программу…
Она, конечно, и думать не думала ни о какой праздничной программе, но высказала ему кое-какие соображения самого толкового своего сотрудника как собственные, хотя считала их несколько смелыми. Но сейчас все говорят о перестройке, ускорении, любые завиральные идеи слушают и обсуждают, надо же показать, что она тоже печется о деле.
— Чересчур, пожалуй, — засомневался Артем. — Но надо покумекать. А с главным не говорила?
— Он так занят. Один на двух стульях.
— Думаю, недолго ему осталось сидеть на двух стульях. Вопрос почти решен…
Галина Петровна молча слушала.
— Да, — продолжал Артем. — Должен огорчить тебя, Галина… С твоей кандидатурой ничего не получилось…
— Почему? — спросила Галина Петровна.
Артем замялся.
— Видишь ли, — наконец проговорил он. — Хоть до пенсии тебе еще далеко, но все же хотели человека помоложе.
Этого удара Галина Петровна не ожидала: «Стара!» Она почувствовала, что сейчас расплачется, что-то торопливо пробормотав, положила трубку. Но плакать было нельзя. Нельзя было распускаться. Она вынула из ящика стола флакон с таблетками валерьянки, высыпала на ладонь три штуки, сразу проглотила.