Я ступил на землю и тотчас машина тронулась, постепенно исчезая в тумане, оставляя от себя только звуки работающего двигателя; но и они стихали, пропадали, побежденные тишиной.
Где я? Это не площадь Свободы, не родная улица, которая даже ночью полна голосами гуляк. Здесь не видно тусклых фонарных огней, под ногами «чавкает» грязь, вместо привычного «цоканья» каблука о каменную плитку. Меня охватил страх. Удары сердца добрались до горла, руки начала бить дрожь. «Обманули...меня обманули...- эти слова заполнили меня, мешая дышать. - Он напоил и бросил меня здесь, себе на потеху... обманут, обманут!»
- Подождите! Остановитесь! - закричал я в серую пустоту. - Будь ты проклят!
Время исчезло. Из тумана на меня смотрела больная, затаившаяся в штиле, полная робких желтоватых теней ночь. Нужно спасаться, уходить из этого места. Но куда? Не видно ни зги. Вытянешь руку и тут же кончики пальцев растворяет туман. Волна отчаяния немного отхлынула (надолго ли?). Рука нащупала в кармане брюк спичечный коробок. Серная головка чиркнула о его стенку, зашипела, пустила дымок. Неуверенными шагами я направился по грунтовой дороге, в направлении уехавшего автомобиля. Огонек «лизнул» мои пальцы, спичка упала наземь, вспыхнула следующая. Хозяин винной был прав: скользкая, размокшая от дождей земляная дорога обрывалась, след от колес проглядывался на луговой траве. Можно было попробовать пойти за машиной, ведь она не уехала в никуда. Вопрос в другом: далеко ли? Я потряс коробком. Практически пуст. Без огня, в таком тумане я быстро потеряю след, заблужусь окончательно.
- Господин Франц! - неожиданно, рядом со мной раздался голос. Плотная белесая завеса начала светлеть: постепенно, в ней стали прорисовываться очертания человека, державшего над головой фонарь.
- Господин Франц, слава богу! - передо мной возник полный, полностью лысый мужчина с аккуратной бородкой и проницательными маленькими глазками. - Надо же было угодить в такую непогоду! Мы вас заждались, прошу, идемте быстрее!
- Позвольте, но вы обознались, я не тот, кого вы ищете, я не Франц.…- Бормотал я, шагая за ним, боясь отстать от спасительного фонарного света. Ноги проваливались в густой траве; я несколько раз упал и тут же поднялся, стараясь не отстать от своего спутника. Мы начали взбираться на холм, от быстроты шага и вечернего вина, всё ещё «сидевшего» в моей голове, земля под ногами начала кружиться, «уплывать».
Оказавшись практически на вершине, спутник мой остановился, осветил мое лицо.
- Послушайте же, - проговорил я, задыхаясь. - Это какая-то ошибка, недоразумение. Я вовсе не Франц...
- Как вам будет угодно, господин Судья. - перебил он меня. - Ваше слово - закон для нас. Но прошу, нельзя более медлить. От Вашего решения зависит жизнь...- Он запнулся. - моя жизнь.
Вдруг, этот с виду неповоротливый человек стал на четвереньки и исчез. Присмотревшись, мне удалось разглядеть вырытый в холме лаз, похожий на кроличью нору.
- Поспешим, поспешим... - раздался голос изнутри неё.
Став на колени, коснувшись ладонями земли, я полез вслед за тусклым огоньком фонаря.
******
В низком широком помещении, согнувшись, стояли люди. Несколько светильных ламп были расставлены в углах и центре комнаты возле гильотины. С потолка свисали мочковатые корни растений, воздух был сперт и влажен. Придвинутая к левой от лаза стене этого земляного логова расположилась кровать, на которой глубоко и хрипло дыша, в бреду лежала молодая женщина на сносях.
- Вот он, господин Судья! Убийца, мерзавец! - приведший меня сюда человек махнул короткой рукой с волосатой кистью в сторону гильотины. - Тот самый плотник Якуб из Покосившегося переулка, о котором наслышаны все окрестности! Прошу Вас, - обратился он ко мне. - не медлите с вердиктом, пока моя жена ещё жива. Она должна знать, что отомщена.
Я стряхнул с коленей грязь, распрямил спину и взглянул на Якуба. Тощий молодой человек с черными засаленными кудрями, в прохудившейся, не раз штопаной куртке стоял, будто боясь двинуться, будто от этой напряжённой полусогнутой позы зависела его жизнь, его счастье.
- Позвольте, кого же он убил? – шепотом спросил я.
Обвинявший Якуба мужчина приблизился ко мне вплотную, выпучив глаза и открыв рот в беззвучном крике.
- Он убил Ханну, Ваша Честь. - Прошипел он, кивая головой в сторону кровати. - Мою жену. Он опорочил её, она вот-вот родит ребёнка, но не переживет роды. Об этом твердят все врачи, начиная с ранних сроков беременности. Как мне теперь быть? Мое имя изваляно в навозе, моя судьба - воспитание ребёнка, отцом которого я не являюсь, но это дитя - единственное, что останется мне после того, как моя дорогая Ханна...- Слезы покатились из его глаз, воруя отсветы ламп и прячась в седой бородке. Сильно сутулясь, к нам подошёл высокий человек в сером сюртуке.
- Господин Франц. - Он прокашлялся, прикрыв рот рукой. На мизинце блеснул черный камень в серебряной оправе. - Господин Судья. Иржи заработал свое имя честным трудом. Не каждый из нас способен вставать засветло каждый день, чтобы ехать в город и работать не покладая рук. Ремесло трубочиста это печной смог, покатые крыши и больные лёгкие. Посмотрите на него. – Маленький и толстый трубочист Иржи поднял на меня взгляд. На щеках ещё оставались влажные бороздки слез. - Разве он не достоин правосудия? Разве он заслужил, чтобы о честное имя его вытирали ноги? Вынесите приговор...
В этот момент женщина на кровати зашевелилась, застонала. Я подошёл ближе, наклонился к ее губам.
- Якуб... я прошу. Он не виновен... он... это обман... я люблю его.
Ее лицо исказила гримаса боли и она закричала. Иржи подбежал к кровати, взял Ханну за руку.
- У нее начались схватки. Господин Франц, прошу Вас, поторопитесь. Она бредит. Скиньте оковы с ее души! Пусть моя жена услышит, что пятно бесчестия с нашей семьи смыто кровью!
Я взглянул на лезвия гильотины, на плотника Якуба из Перекошенного переулка, зажмурившегося и склонившего голову, на его плотно сжатые губы, на серые, понурые лица, заполнявшие комнату, на корни, свисавшие с потолка. Вдруг, Якуб поднял на меня глаза и заговорил:
- Господин Франц. Я не виновен. Но я не смогу ничего доказать. Меня оклеветали. Знайте это.
- Виновен! - Крикнул кто - то за моей спиной! - Вы слышали? Господин Судья сказал, что мерзавец виновен!
Я оглянулся. Это был голос Иржи. Его несуразная фигура двинулась к гильотине.
- Виновен... виновен... – Вторили отовсюду. Якуба схватили под руки, поволокли к гильотине.
Пол поплыл под ногами, зал суда начал сужаться, подобно ловушке. Растолкав толпу, я бросился к выходу.