Только одно Бобби казалось совершенно ясным. По этой причине Кровавую Мэри называли «кровавой».
После душа, (где она обнаружила, что призрачные раны невозможно удалить никаким количеством мыла), Бобби переоделась в джинсы и пушистый джемпер с «блошиного рынка» и с легкостью выскользнула из Пайпер Холла, сливаясь с небольшой группкой девушек, которых забирали пораньше на Отлучку. Выбраться не в форме вместе с другими девушками было примерно в миллион раз легче, чем вчера.
Этому также способствовал леденяще-холодный туман, тянувшийся с моря. Он клубился по газонам и дорожкам, плотный, как сухой лед, прямо как из ДжекПотрошительвилля. Бобби едва могла видеть дальше метра и внезапно испугалась, что край обрыва подползет, застав ее врасплох.
Кейн припарковался там же, где и вчера – рядом с покосившемся указателем, стрелки которого указывали в одну сторону на школу, в другую – на Оксли, в третью – на береговую линию. На сей раз машина оказалась настоящим Барби–мобилем – кабриолетом VW Beetle жемчужного цвета. Это, должно быть, автомобиль его мамы. И, конечно же, забравшись на пассажирское сиденье, она заметила кучу мягких игрушек, рассаженных в ряд перед задним лобовым стеклом, и подушечки на заднем сиденье.
– Приятная поездочка, – ухмыльнулась она.
– Тебе нравятся мои Beanie Babies16? – улыбнулся в ответ Кейн. Бобби засмеялась, и он сразу принял оскорбленный вид. – Это не шутка. Они действительно мои. Я их коллекционирую.
– О. Извини, я …
– Да шучу я, глупышка.
Бобби выдохнула с облегчением.
– Просто поезжайте, легкомысленный молодой человек.
Они ехали вглубь мрачной серой сельской местности, невыносимо медленно двигаясь на поворотах, поскольку туман не отступал. Даже свету фар не удавалось пробиться сквозь него, и деревья вдоль извилистых дорог становились все более и более костлявыми, скидывая последние цепляющиеся за них мертвые листья.
Ерзая на своем кресле, Бобби описала Кейну события прошлой ночи, и, к его чести, все, что она рассказала, было принято без всяких сомнений.
– Черт, это отстой. В твоей постели?
– Угу. Может, я никогда снова не засну. Чем ближе мы подбираемся, тем хуже становится.
Кейн на секунду отвернулся от дороги, чтобы посмотреть на нее – его глаза были полны беспокойства.
– Тебе приходится хуже, чем всем остальным.
До этого мгновения ей не приходило это в голову.
– Ага, полагаю, что так. А ты разве больше ничего не видел?
Кейн неловко поерзал.
– Есть кое-что…
– Продолжай.
– Возьми мой телефон. – Бобби взяла его с приборной панели и провела по сенсорному экрану. – Открой фотографии.
Бобби приподняла бровь.
– Хочу ли я делать это? – Одному Богу известно, что может содержаться в фотогалерее семнадцатилетнего парня.
– Это безопасно. Вроде как. – Бобби поступила так, как ее просили. Фотографии начались, как и всегда, с самых последних.
Все они были о Кейне. О мирно спящем Кейне, уткнувшимся лицом в подушку.
– Кто их снял?
Пауза.
– А ты как думаешь, кто?
– О боже, – сглотнула Бобби. – Это как будто… как будто она хочет тебя или что-то типа того. – Бобби припомнила, как сильно Мэри желала учителя, как это было всепоглощающе, и не могла удержаться, чтобы не подумать, что это значило для Кейна. Словно мертвая девушка зациклилась на них, ни на минуту не выпуская из своего поля зрения. Призрак-сталкер, ни больше ни меньше. Казалось, с каждым проходящим днем, приближаясь к пятому дню, сила Мэри увеличивалась, становясь все более навязчивой, более невозможной. Кто знает, какой могущественной она станет к завтрашнему дню. Что она с ними сделает.
Кейн продолжал:
– И я по-прежнему вижу сны. Словно они становятся все громче в моей голове, понимаешь, о чем я?
Бобби кивнула.
– Ага. Что происходит в твоих?
Больше ерзанья. Определенно неловкого.
– Слушай, они из разряда категории Х. Я не могу рассказать тебе…
– Потому что я девушка? Я не монашка, Кейн.
Он покраснел.
– Дело не в этом, просто они очень горячие и насыщенные. Это не … это не похоже на меня. Моя мама научила меня, как правильно обращаться с женщинами.
Бобби не знала, что и сказать. Она не поверила ни единому угрожающему это-моя-территория слову Грейс, но в какой-то степени должна была признать, что Кейн был «парнем-юбочником» – вежливое слово для «шлюхи», что не сулило девушкам ничего хорошего. Абсолютно очевидно, что опыта у него было больше, чем у нее.
– Кейн. Мне нужно знать, что ты видел. Это могло бы помочь. Как-нибудь.
– Ладно, – вздохнул он. – В общем, я – это точно не я, потому что, во-первых, я белый. Я с девушкой, хоть я и не могу видеть ее лица. Как будто я нахожусь в темноте, и ко мне вспышками приходят образы. Я вижу деревья и луну, как бы пробивающуюся сквозь них. Бледная кожа – спина, или живот, или шея девушки, что-то вроде этого. Холодно, но я разгоряченный и пот словно стекает по моей спине. Я… эм… определенно голый и она тоже, и мы… ну ты понимаешь. Самое странное, что мы на чем-то каменном. Думаю, это кладбище.
– Наше кладбище? – Она не была уверена, когда оно стало их, но слова слетели с ее губ прежде, чем она успела их остановить.
– Да, кажется так.
– Секс на кладбище. Величественный и совершенно не вызывающий страха.
Кейн усмехнулся.
– Ха! Ты только что сказала «секс»!
– Ребенок! – Она игриво стукнула его по бицепсу. – Мои сны тоже на границе территории PG17.
– В самом деле?
– Без, э… потения, но во сне я – Мэри. Я… она влюблена в работника школы. В учителя, полагаю.
– Фу-у, мерзко.
Бобби позволила себе небольшую улыбку.
– Знаю. Сначала я думала, что это было довольно сексуально, но теперь я не так в этом уверена. Я имею в виду, что он был намного старше ее. Это немного напугало меня – вне всяких сомнений, он воспользовался ею.
– Какой извращенец.
Она вздохнула.
– Не то, чтобы он был грязным старикашкой. С точки зрения Мэри, это не казалось неправильным. Если не принимать в расчет, что правильно, а что – нет, то это то, чего Мэри хотела. Она была сильно увлечена им.
– Да уж. Просто сексуальное извращение. – Он улыбнулся и больше ничего не сказал. Бобби почувствовала уже знакомый жар внутри. Внезапно ей стало не хватать воздуха, казалось, в машине стало тесно, и Бобби остро ощутила, как близко они находятся друг к другу. Ей очень хотелось прикоснуться к Кейну, положить руку на его бедро – так же, как во сне к ней прикасался учитель. Она не поддалась желанию. Наконец, Кейн заговорил, меняя тему и рассеивая горячую дымку в воздухе.
– Согласно твоим указаниям, мы должны быть на месте.
Бобби вглядывалась сквозь туман. Над ними, окружая с обеих сторон, возвышались высокие живые изгороди. Автомобиль промчался мимо узкого отверстия в изгороди, через который Бобби уловила проблеск коттеджа.
– Стой! – вскрикнула она. – Думаю, мы только что проехали мимо.
– О. Хорошо. Мне нужно найти, где припарковаться.
Ближайшая придорожная площадка была приблизительно в двух минутах дальше. Кейн припарковался, и они пешком прошли путь обратно в сторону домика. Казалось, Джуди жила в центре края земли – удаленный коттедж с соломенной крышей на периферии зарослей деревьев. Край земли, подобно быстрому течению, звучал похоже на аплодисменты. Здесь было так спокойно.