– В этом нет никакого секрета. Я не афиширую этот факт, я хочу построить здесь свое собственное наследие, а не просто идти по следам своего отца. Тем не менее, он был великим человеком и превосходным учителем, и то, что ты только что сказала – клевета! – Ее губы искривились, гнев в глазах вспыхнул с новой силой.
Но Бобби сделала и увидела уже слишком много, чтобы отступить сейчас.
– Мне жаль, доктор Прайс, но это правда. Зачем мне это выдумывать? – Ее голос задрожал, но не сломался. – Вы видели, сколько исчезло девушек. Вам не кажется это странным? Это не может быть просто совпадением. Все происходит из-за того, что ваш отец сделал с Мэри. Знаю, звучит безумно, но она словно не может успокоиться, потому что ее тела так никогда и не нашли.
Взгляд доктора Прайс упал на пол, глаза подергивались, словно она пыталась решить уравнение высшей математики.
– Пожалуйста, отпустите меня, – тихо проговорила Бобби. – Вы делаете мне больно.
Прайс отпустила ее, уронив руки, словно они были сделаны из спагетти. Плечи сгорбились, она упала во вращающееся офисное кресло, в котором откатилась прочь от осколков стекла и зияющей позолоченной рамы.
– О, боже. Это то, что … ? Все это время… – Казалось, она разговаривала сама с собой. Ее голова упала в ее руки.
Бобби попятилась на безопасное расстояние.
– Что?
– Я не верю.
– Доктор Прайс, пожалуйста. Она придет за мной…
Прайс сдулась, словно воздушный шарик.
– Как раз перед тем, как отец умер, он очень сильно болел. На смертном одре он нес полнейший бред, но снова и снова повторял одно и то же. – Она замолчала, покачивая головой.
– Что? – побуждала Бобби.
– Он все время просил об отпущении грехов. Продолжал спрашивать священника, говоря, что ему нужно исповедаться перед тем, как умрет. – Прайс подавила смешок. – Мы даже не были католиками! Я думала, он бредил… но… теперь…
– Мэри была беременна. Он был ответственным за ее смерть, – закончила Бобби.
Прайс посмотрела ей прямо в глаза.
– О, боже. Еще он говорил, что сожалеет. Снова и снова. Мы никогда не знали, о чем…. – Слеза упала с ее щеки и брызнула ей на юбку.
Бобби покачала головой. Вся эта ситуация была ужасной, но она не стала бы испытывать жалости к человеку, который играл с чувствами беззащитной школьницы.
– Он немного припозднился с сожалениями.
Прайс не ответила.
– Он что-нибудь говорил, что могло бы помочь найти ее тело? – спросила Бобби. – Она умерла здесь – он не стал бы… Не смог бы далеко уйти.
– Понятия не имею.
– Пожалуйста, доктор Прайс, должно быть что-то, что бы указывало… – Бобби замолчала, когда уловила равномерный капающий шум. Лампа на столе Прайс замерцала, прежде чем полностью погаснуть. – О, нет.
Прайс нахмурилась и попыталась включить лампу.
– Странно…
Позади Прайс, возле колесика ее стула, был один разбитый фрагмент стекла размером больше остальных – угрожающе выглядящий неровный треугольник, лежащий плашмя на полу и отражающий потолок.
Сквозь него вырвалась мокрая рука, а следом и верхняя часть головы. Бобби вскрикнула и, спотыкаясь, отошла от стола. Прайс соскочила со стула.
– Что? На что ты смотришь?
– Вы не видите ее?
– О чем ты вообще говоришь? Там ничего нет!
Через узкий осколок Мэри протиснула вторую руку, с влажным хрустом вывихнув плечо, чтобы пролезть в узкий зазор. Осколки зеркала зазвенели, когда Мэри втащила свое тело в комнату. Забрызгивая кровавыми пятнами весь ковер, она двигалась неестественно быстро – ее суставы и кости клацали и трещали, словно она не пользовалась ими очень долгое время. Она полностью вылезла из зеркала и выпрямилась.
Бобби попятилась, наталкиваясь на кресло.
– Она здесь! Она прямо за вами! Нам нужно убираться отсюда!
– Бобби, там ничего нет. – Голос доктора Прайс был холодным от нетерпения.
Мэри начала двигаться в их сторону, тяжелые капли крови брызгали во время ее ходьбы. Она текла из ее пальцев. Мертвая девушка двигалась медленно, на неустойчивых ногах, словно не привыкла к твердой почве под ногами. Бобби вспомнила бесконечную тьму за зеркалом и вздрогнула.
– Пожалуйста! – закричала Бобби. – Она идет за мной!
Прайс схватила ее за руку.
– Тебе нужно взять себя в руки. Мы должны поговорить о моем отце. Я не позволю тебе разгуливать, рассказывая людям, что он сделал. У тебя нет доказательств. – Учительница оттащила ее от выхода и потянула прямо на безмолвно приближающуюся Мэри.
– Нет! – крикнула Бобби. Вырвав свою руку, она сделала то, чего никогда не ожидала от себя. Она толкнула доктора Прайс прямо на мертвую девушку. Учительница ожидала этого даже еще меньше, ее рот в шоке открылся. В истинно призрачном стиле, Прайс упала сквозь Мэри, как будто та была создана из дыма, прямо в гору документов, которые Бобби разбросала по всему полу. Один шаг на рассыпанные листы и туфли-лодочки Прайс выскользнули из-под нее, с грохотом опрокинув ее в открытый шкаф. Падая с пронзительным криком, она ударилась лбом о вторую верхнюю полку, а затем о третью.
Прайс беспорядочной грудой лежала наполовину в шкафу, наполовину вывалившись из него. Она негромко застонала, паря где-то поблизости в бессознательном состоянии.
Бобби попятилась, не спуская глаз с Мэри. Была только одна проблема – теперь Мэри стояла между ней и единственным выходом.
– Мэри, остановись! – умоляла Бобби, пытаясь сохранять хладнокровие. – Куда он тебя спрятал? Ты хоть знаешь? – Бобби столкнулась задом с рабочим столом, опрокинув кофейную чашку на пол. Она наощупь прокладывала путь вокруг стола.
Бобби наступила на стекло, и ее ногу, одетую в носок, пронзила мучительная боль, прострелившая позвоночник сверху вниз, перед глазами замелькал красный цвет. Взвыв, она сделала еще шаг назад и почувствовала еще больше осколков. Боль была острой, сильной и пульсировала по всей ноге. Она прислонилась к отверстию, которое сделала в центре огромного зеркала, Мэри по-прежнему медленно приближалась к ней. Бобби подняла левую ногу и посмотрела на рану: из ступни торчал осколок размером с мизинец. Белый носок быстро превращался в красный. Стиснув зубы, она вытащила его – теперь на ковер капала ее собственная кровь.
Стена под ее плечом казалась странной на ощупь – слишком шаткой, чтобы быть стеной. Она была деревянной. Стены офиса не были сделаны из дерева. И вот тогда Бобби заметила очертания. Это была вовсе не стена, а дверь – небольшой люк, скрытый за зеркалом. Конечно! Еще один секретный проход или убежище священника – одна из легендарных «нор».
Что бы это ни было, это неважно. Со всей мочи Бобби надавила на скрытую панель, и она распахнулась вовнутрь. Пространство за дверью было темным как мгла, но Мэри была от него уже в нескольких сантиметрах. Окровавленная рука потянулась к лицу Бобби. Стараясь уклониться, она пригнулась и, набрав воздуха, протиснулась в отверстие.
Не обращая внимания на боль в ногах (которые теперь просто горели), Бобби протянула руку и захлопнула люк прямо перед лицом Мэри. Он защелкнулся, но Бобби понятия не имела, могли ли потайные двери остановить призраков. Облокотившись об нее, Бобби напрягла зрение в темноте. По краям панели просачивался слабый серый свет, и его было как раз достаточно, чтобы осознать, что она находилась на вершине лестницы, которая должна была куда-то привести. Это означало, что тайный проход был больше, чем просто убежищем, – он мог привести в любую часть школы.
В ней вспыхнула догадка. Должно быть, именно так, годы тому назад, Кентон Миллар перенес тело Мэри. Невозможно иметь потайной проход за зеркалом и не знать об этом. Она приняла решение. Ее единственным выходом было пойти вдоль прохода и молиться, чтобы он не был замурован за прошедшие десятилетия. Если она натолкнется на тупик, все будет кончено.
Бобби заковыляла вперед, каждый шаг приносил ногам жгучую боль. На своем пути она оставляла липкие, томатно-красные следы.