Возьмем дверь. Что это – проем в стене? Нет. Она имеет раму. Дверь без рамы выполняла бы одну-единственную функцию: создать проход; и выполняла бы ее плохо. Ей бы чего-то недоставало. Функция требует не только функциональности, но и чего-то иного, большего, лучшего. Благодаря раме дверь становится объектом. Дверная коробка превращает дверь в произведение, не так уж сильно отличающееся от картины и зеркала. Дверь-объект, переходный, символический и функциональный, завершает определенное пространство – пространство комнаты или улицы; он подготавливает вход в соседнюю комнату, предвещает целый дом (или отдельную квартиру). Порог и ступень у входной двери, еще один переходный объект, по традиции наделяется почти ритуальным значением (переступить порог, пройти в «тамбур» или «прихожую»). Следовательно, объекты стихийно разбиваются на категории (переходный, функциональный и т. п.), но такая классификация всегда временна: категории меняются, а объекты переходят из одной категории в другую.
Здесь намечается сочленение чувственно воспринимаемого, или практико-чувственного, пространства с особым, или практико-социальным, пространством того или иного общества. Можно ли определить социальное пространство как проекцию идеологии на пространство нейтральное? Нет. Любая идеология предписывает локализацию той или иной деятельности: это место будет сакральным, а другое – нет. Храм, дворец, церковь будут стоять здесь, а не там. Идеологии не производят пространство; они пребывают в нем, они им являются. Кто производит социальное пространство? Производительные силы и производственные отношения. Тем самым складывается глобальная социальная практика, которая включает в себя разнообразные виды деятельности, образующие (впредь до новых изменений) данное общество: образовательную деятельность, административную, политическую, военную и т. д. Следовательно, не стоит связывать все локализации с идеологией. Тот факт, что социальное «место», политические высоты и глубины, «правое» и «левое» течения можно считать локализациями, объясняется не только идеологией, но и символическими свойствами пространства, неотделимыми от его практического наполнения.
В чем состоит чувственное пространство в рамках пространства социального? В «бессознательно» театрализованном механизме переключений и препятствий, игре отражений, отсылок, зеркал, перекличек – игре, которую предполагает дискурс, не обозначая ее как таковую. Зеркальные объекты, объекты переходные соседствуют с орудиями (от палки до сложных инструментов), обработанными специально для руки и тела. Обретет ли раздробленное языком тело свою целостность в собственном образе, идущем ему навстречу? Для этого нужно нечто большее. Прежде всего – гостеприимное пространство, пространство-природа, наполненное цельными, не фрагментированными «существами», растениями, животными (воспроизвести такое пространство, если его нет, – задача архитектуры). А кроме того, эффективные практические действия с использованием доступных материалов и инструментов.
Разломы возникают всегда и преодолеваются с помощью метафор и метонимий. Язык имеет практическую функцию, но знание о ней утаивает. Игровой аспект пространства ускользает от него и проявляется лишь в игре (разумеется), а также в иронии и юморе. Предметы служат точками опоры для ритмов, вехами, центрами. Их неподвижность весьма относительна. Расстояния стираются или увеличиваются силой взгляда, языка, жеста; удаления и сближения, отсутствие и присутствие, сокрытие и проявление, реальности и видимости зрелищно переплетаются, предполагая и объясняя друг друга – с перерывом только на отдых. Чувственные отношения как таковые не отражают отношений социальных: напротив, они их скрывают. В чувственном (практико-чувственном) пространстве собственно социальные отношения, отношения производства, не видны и их обходят молчанием. Они подлежат расшифровке, однако этот процесс с большим трудом преодолевает границы ментального пространства и распространяется на пространство социальное. Чувственное пространство стремится войти в сферу видимого-читабельного, отказываясь признавать главные аспекты социальной практики (а именно: труд, разделение труда, организацию труда и т. д.). Чувственное пространство, само того не ведая, является игровым (легко присваивается игрой) и содержит социальные отношения; в нем они проявляются как отношения противоположности, контраста, последовательной цепи явлений. Здесь издавна главенствуют правое и левое, верх и низ, центр и периферия, разметка и ориентация, близкое и далекое, симметрия и асимметрия, благоприятное и неблагоприятное. Не следует забывать отцовство и материнство, мужские и женские локусы. И их символику. Наша задача – выстроить парадигму пространства. Однако нельзя упускать и разного рода предметы, окружающие тело, продолжающие его в сети связей и маршрутов. К числу этих предметов относятся орудия и инструменты (горшок, чашка, нож, молоток, вилы), продолжающие тело в соответствии с его ритмами, а затем отделяющиеся от него; они образуют в пространстве различные зоны. Социальное пространство определяется (также) как место и среда устного слова и письма: они иногда разоблачают, иногда скрывают, иногда говорят правду, иногда лгут (причем ложь лежит в основе правды, служит ее опорой и фундаментом). Этот мир гонится за удовольствием; оно ищет свой объект и разрушает его в акте наслаждения. Удовольствие ускользает. Игра отражений – полнота/разочарование. Эта игра никогда не кончается: Эго узнает и не узнает себя в Альтер Эго. Непонимание служит также основой для слушания, ожидания. На все, что можно слушать, чего можно касаться, обрушиваются потоки визуального, прозрачно-ясного.