Перед нами еще не пространство производства и не производство пространства. Чувственное пространство – лишь один из слоев, одно из отложений, сохраняющееся в процессе седиментации, взаимопроникновения социальных пространств.
Мы уже отмечали общую особенность любого производства: в продуктах, будь то предметы или пространство, максимально стерты следы производственной деятельности. Клеймо рабочего или рабочих, которые произвели продукт, имеет смысл и ценность, только если «рабочий» является одновременно пользователем и собственником – ремесленником, крестьянином. Предметы отделывают, их совершенство – в отделке.
Эта истина не нова, но здесь уместно ее напомнить. Она имеет ряд последствий. Стирание следов облегчает процесс отделения рабочего от продукта его труда. Следует ли ее обобщить до утверждения, что стирание следов создает почву для широчайшего механизма переносов и подмен? Что это сокрытие делает возможными не только мифы, мистификации и идеологии, но и установление любого господства, любой власти? Это уже будет экстраполяцией. В пространстве ничто не исчезает – ни одна точка, ни один локус. Однако сокрытие производительного труда в продукте влечет важное следствие. Социальное пространство не совпадает с пространством общественного труда. Однако оно не является и пространством наслаждения, не-труда. Для того чтобы произведенный или сотворенный предмет перешел из пространства труда в окружающее его социальное пространство, он должен быть очищен от следов труда. Товары, как известно, именно таковы.
III. 12
Отдельный слой или область социального пространства образует последовательность жестов. Понятие «жестикуляционный» в широком смысле включает в себя трудовые (сельскохозяйственные, ремесленные, промышленные) жесты. В узком и строгом смысле оно не включает технические жесты и производственные действия: в него входят только жесты и действия «гражданской» жизни, не относящиеся к специальным видам деятельности и локусам (трудовым, военным, религиозным, судебным; коротко говоря, к институциональным жестам, которые кодифицированы и локализованы как таковые). Так или иначе, совокупность жестов приводит в движение и в действие тотальное тело.
Представим себе тела (каждое тело) и пространство между ними с определенными принадлежностями: материалами, служащими для них отправной точкой (наследственностью, предметами) и инструментами, которыми они располагают (типами поведения, установками, как говорится, стереотипами). Для этих тел – перед ними, вокруг них – пространство-природа и пространство-абстракция, выделяемые с помощью анализа, существуют нераздельно. Каждый человек располагает свое тело в своем пространстве и воспринимает пространство вокруг своего тела. Он стремится использовать в этом пространстве имеющуюся у него энергию, встречая в других телах (живых и неживых) либо препятствия и опасности, либо содействие и поощрение. Каждый действует в соответствии со своей принадлежностью к разнообразным множествам и с изначально двойственным сложением: в соответствии с осями и плоскостями симметрии, которым подчиняются движения рук, ног, кистей, остальных членов; поворотами и вращениями, которым подчиняются всевозможные движения туловища и головы – круговые, по спирали, во «восьмерке» и т. д. Жесты, исходящие из этого материала, предполагают принадлежность к группам (семье, племени, деревне, городу и т. д.) и разного рода деятельность, а также определенные орудия: доступные предметы, предназначенные для этой деятельности, – предметы «реальные», то есть изготовленные из какого-то материала, но в то же время символические, несущие эмоциональную нагрузку.