«Элементы» включаются в оборот (производство – распределение – сбыт). Отныне они являются частью богатств, а следовательно, относятся к политической экономии. Остается ли она прежней, классической политической экономией? Новые нехватки не гомологичны былому дефициту, прежде всего потому, что отношения с пространством изменились. Эти нехватки чем дальше, тем в большей степени затрагивают пространство в целом; в пространстве, куда поначалу точечно внедрилось промышленное производство и которое затем оказалось целиком занято расширяющимся капитализмом и воспроизводством производственных отношений, внезапно проявляется новое требование – требование производства или воспроизводства элементарных материалов (сырья, энергии). Что произойдет дальше? Какова будет роль нового требования: послужит ли оно для капитализма стимулом и интегратором или же станет в более или менее отдаленной перспективе дезинтегрирующим фактором?
Можно ли говорить о дефиците пространства в геометрическом или географическом смысле? Нет. Резервы незанятых пространств по-прежнему необъятны; и если некоторые общества (особенно в Азии) отмечены печатью относительной нехватки пространства, то для других обществ, наоборот, характерны огромные просторы, дающие возможность технической и демографической экспансии (в Америке). Пространство природы пока еще открыто со всех сторон; технологии позволяют «строить» где угодно и что угодно, как на дне моря, так и пустынях и в горах, а при необходимости – и в межпланетном пространстве.
Нехватка пространства имеет ярко выраженный социально-экономический характер; она наблюдается и проявляется лишь в определенных ареалах: в ближайшем окружении центров. Центры сохраняются в исторически сложившихся центральных зонах, в старых городах, или располагаются за их пределами, в городах новых.
Проблема центра вообще и городского центра в частности достаточно сложна. Ею проникнута насквозь вся проблематика пространства. Она касается не только социального, но и ментального пространства; она устанавливает между ними отношения, преодолевающие прежние философские разделения, водоразделы и разграничения – между субъектом и объектом, между интеллектуальным и материальным (чувственным и интеллигибельным). Но она вводит и новые разграничения и различия. В анализе абстрактного пространства центр имеет математическое обоснование. Любая «точка» есть точка накопления: вокруг нее находится бесконечное множество точек. Без этого невозможна континуальность пространства. Одновременно можно описать и проанализировать поверхность (преимущественно квадратной формы) вокруг каждой точки, а также вариации этой поверхности в зависимости от бесконечно малого изменения ее расстояния от точки центральной (ds2). То есть каждый центр может быть понят двояко: как полный и пустой, бесконечный и конечный.
Чтобы поставить вопрос и попытаться дать на него ответ, требуется прибегнуть к диалектическому методу. Но не к методу Гегеля или Маркса, основанному на анализе исторического времени и темпоральности. Идея диалектического центра или диалектики центрального необходима потому, что пространство сопряжено с диалектикой; иначе говоря, существуют противоречия пространства, которые имплицируют-эксплицируют противоречия исторического времени, но не сводятся к этим противоречиям. И наоборот, если понятие противоречия (актуального конфликта) отличается от темпоральности и историчности, если оно распространяется на пространство, то в центре может происходить диалектический процесс. В рамках этого процесса получают развитие логические характеристики (точечных) центров.
В чем состоит этот диалектический процесс? Во-первых, центр (ментальный и социальный) определяется скоплением и столкновением всего, что сосуществует в пространстве. Что же в нем сосуществует? Все, что можно поименовать и пересчитать. Следовательно, центр есть форма, пустая сама по себе, но требующая содержимого: предметов, природных или искусственных существ, вещей, продуктов и произведений, знаков и символов, людей, действий, ситуаций, практических отношений. В этом она сближается с логической формой. Существует некая логика центра и центрального. Форма предполагает симультанность и является ее результатом: одновременность «всего», что может быть объединено – а значит, может накапливаться, – в едином мыслительном акте или акте социальном, в одной точке или вокруг этой точки. Общее понятие центра связывает точечное с глобальным. В рамках того направления современной мысли, какое было задано Ницше и затем развивалось многими теоретиками (в частности, Ж. Батаем), центр, очаг есть место жертвоприношения, взрывного извержения накопленной энергии, стремящейся растратить себя. Каждая эпоха, каждый способ производства, каждое отдельное общество порождает (производит) свои центры: центр религиозный, политический, торговый, культурный, промышленный и т. д. В каждом случае следует определить отношение между центром ментальным и центром социальным. А также условия его конца: распада, взрыва, раскола.