VI. 12
Абстрактное пространство служит орудием господства, оно душит все, что в нем зарождается и стремится выйти за его пределы. Это не определяющая его черта, однако она отнюдь не вторична и не случайна. Смертоносное пространство убивает собственные (исторические) предпосылки, собственные (внутренние) различия, вообще любые (возможные) различия во имя утверждения абстрактной гомогенности. Негативность, являющаяся в гегельянстве атрибутом исключительно исторического времени, есть свойство абстрактного пространства, причем в двояком, вернее, удвоенном виде: она направлена против любого различия, как в современности, так и в сфере возможного. Чем объясняется эта смертельная способность? Ядерной угрозой? Неистовым разгулом техники? Вышедшей из-под контроля демографической ситуацией? Экономическим ростом, от которого предостерегает познание и к которому стремится власть? Экологическими проблемами? Или же разгулом смутных, подспудных сил, толкающих человеческий род и планету к самоуничтожению, тягой к смерти?
Разве важнее всего найти причину или мотив? Установив причину, мы отдадим дань старинному умозрительному инстинкту философов; пусть последние представители этого вида направляют свое внимание и интерес на важнейший с точки зрения онтологии аспект – экспликацию. Пусть они созерцают высшую Причину или Мотив – только уже не Бытия, а Небытия.
Не вернее ли будет, вместо того чтобы пытаться метафизически локализовать смертный приговор, который вынес себе «мир» (иудеохристианский, греко-римский, «сверхдетерминированный» капитализмом), подвергнуть анализу его орудие? Ни один из «моментов» угрозы – ни атомная бомба, ни расхищение природных ресурсов, ни рост (демографический, экономический, продуктивистский) – не позволяет дать определение этому орудию: пространству. В нем сходятся все указанные выше причины и мотивы. Оно принимает их, включает их в себя и превращает в эффективные (рабочие) действия. Оно, и только оно – инструментальное пространство с только ему присущим воздействием и стратегической целью: уничтожением любого препятствия, истреблением любого различия.
На этом уровне выявляются как необходимость, так и недостаточность теории отчуждения. Понятие отчуждения оказывается ограниченным: оно всецело истинно, а потому не подлежит опровержению. Описанная и проанализированная нами ситуация полностью подтверждает теорию отчуждения – и делает ее до смешного ненужной. Какой смысл пригвождать к позорному столбу отчуждение как таковое и его частные проявления, если опасность и ужас достигли такой степени? Дело вовсе не в «статусе» этого понятия и либеральной (гуманистической) идеологии, а в совсем иных вещах.
VI. 13
Напомним несколько моментов сложной и незавершенной теории различия.
Теория различия покрывает всю сферу познания и рефлексии о познании. Она движется от осмысления к переживанию, то есть от понятия, лишенного жизни, к жизни, лишенной понятия. Наконец, она движется от логики к диалектике и сопрягает их, располагаясь в точке их соединения. Она соприкасается, с одной стороны, с теорией когерентности, то есть тождества (в пределе – тавтологического), а с другой – с теорией противоречий (в пределе – антагонистических).
Следует проводить два взаимосвязанных разграничения: между минимальным различием и различием максимальным; и между различием индуцированным и различием продуцированным, произведенным. Первое разграничение относится к логике, второе – к теории диалектического процесса. В логико-математических множествах различие между 1 и 1 (первой и второй единицей) абсолютно минимально: вторая единица отличается от первой лишь порождающей ее итерацией. Напротив, различие между конечными кардиналами и ординалами, с одной стороны, и трансфинитными кардиналами и ординалами, с другой, является максимальным. Индуцированное различие принадлежит множеству или системе, возникшей в соответствии с определенным законом. Оно является ее составной частью; таково различие между последовательными элементами, порожденными итерацией или рекурренцией в числовых множествах. Таково разнообразие коттеджей в коттеджном пригороде или разнообразие пространств, отведенных под «инфраструктуру», или вариации моды в одежде, стимулируемые самой модой. Произведенное различие, напротив, предполагает разложение данной системы; оно возникает внутри нее, рождается из зияния, открывшегося с распадом какого-либо заграждения. Теория производства различий основана преимущественно на теории максимальных различий; то или иное множество производит вне своих границ другое, целиком отличное от него множество; множество целых чисел порождает множество чисел дробных, затем множество «неизмеримых» и трансцендентных чисел, и так вплоть до трансфинитных множеств. Логико-математический момент сопряжен с производством и индукцией. Повторения порождают различия, но все различия не эквивалентны. Качественное возникает из количественного – и наоборот.