Великое диалектическое «взаимодействие Логоса и Эроса» предполагает, помимо конфликта «господство – присвоение», противоречие между техникой и техническими навыками, с одной стороны, и поэзией, музыкой – с другой. Нужно ли напоминать, что диалектическое противоречие предполагает одновременно и борьбу и единство? Не существует ни техники, ни технических навыков в чистом виде, абсолютных, без всяких следов присвоения. Тем не менее техника и технические навыки склонны выступать в качестве самостоятельных, автономных способностей, они тяготеют скорее к господству, чем к присвоению, и скорее к количественному, чем к качественному. Не существует ни музыки, ни поэзии, ни театра без техники и определенных технических навыков. Однако присвоение стремится растворить технику в определенном качестве.
Вследствие этого в пространстве возникают многообразные перекосы и смещения, которые не следует путать с различиями. Возможности стопорятся; движение перерождается в неподвижность. Быть может, пространство также порождает ложное сознание? Идеологию или идеологии? Можно сказать, что абстрактное пространство с действующими в нем силами, одни из которых изменяются, а другие остаются неизменными, вызывает эффекты, присущие ложному сознанию и идеологии. Это пространство-фетиш, редуцирующее возможности, подменяющее конфликты и различия иллюзорной транспарентностью и когерентностью, идеологически мотивировано. Оно является результатом не идеологии и ложного сознания, но определенной практики. Оно порождает ложное знание о себе. Однако на уровне самого познания проявляются конфликты, в частности конфликт между
пространством и временем. Применительно к времени абстрактное пространство проявляет присущую ему способность к подавлению и репрессиям. Оно выносит время в специфическую сферу абстракции, за исключением времени труда, производящего вещи и прибавочную стоимость. Тем самым время могло бы свестись бы к принудительному применению пространства – маршрутам, дорогам, переездам, транспорту. Но время не поддается редукции. Оно возникает опять – как высшее богатство, как место и среда пользователя, то есть как источник удовольствия. Абстрактное пространство не способно вытеснить время вовне, в область знаков и образов, дисперсии. Время всплывает вновь – личное, внутреннее, субъективное. А также в виде циклов, близких к природе и к быту (сон, голод и т. д.). Простое, пассивное понимание знаков и означающих сталкивается в нем с эмоциональной, энергетической, «творческой» нагрузкой. Но такая нагрузка, желание что-то «делать», а значит, «творить» может реализоваться лишь в пространстве, в производстве пространства. «Реальное» присвоение пространства, несовместимое с абстрактными знаками присвоения, маскирующими господство, имеет свои требования.