Разумеется, это замечание не означает, что промышленно развитая страна может безоговорочно, пассивно встать на путь страны с преобладанием аграрного сектора; это означает, что теория пространства учитывает революционный опыт в мировом масштабе.
Долгое время революцию определяли либо через политические изменения на уровне государства, либо через коллективную (государственную) собственность на средства производства как таковые (оборудование, инструменты, промышленные и аграрные предприятия). Оба определения, казалось бы, предполагают рациональную организацию производства и не менее рациональное управление обществом в целом. Однако эта теория и этот проект выродились в идеологию роста, близко соседствующую с идеологией буржуазной, а то и подстраивающуюся под нее.
Сегодня подобных ограниченных определений уже недостаточно. Преобразование общества предполагает коллективное владение и управление пространством через непрерывное участие «заинтересованных сторон» с их множественными, различными, а иногда и противоречивыми интересами. А значит, через конфронтацию. Что проявляется в проблемах так называемой «окружающей среды», несущих в себе опасность искажений и извращений.
Что же касается направления начинающегося таким образом процесса, то, как мы попытались показать, оно состоит в преодолении разделений и разъединений, особенно между произведением (уникальным предметом, который несет на себе печать «субъекта», творца, художника, и невозвратно ушедшего момента времени) и продуктом (повторяющимся результатом повторяющихся действий, а значит, воспроизводимым и, в пределе, влекущим за собой автоматическое воспроизводство социальных отношений).
Таким образом, на горизонте, на пределе возможностей, речь идет о производстве пространства человеческого рода – как коллективного (видового) произведения человечества, по примеру того, что называли и называют «искусством». И что утратило смысл в масштабе отдельного «объекта», для индивидуальности и благодаря ей.
Создать (произвести) планетарное пространство как социальный носитель преображенной повседневной жизни, открытой для множества возможностей, – такова прекрасная цель, открывающаяся нам на горизонте. О ней возвестили великие «утопийцы» (не утописты, ибо они показывали возможное) – Фурье, Маркс, Энгельс; их мечты и воображение будят теоретическую мысль не в меньшей степени, чем понятия…
Направление. Не больше, но и не меньше. То, что называется: смысл. Иначе говоря, человеческий орган воспринимает, направление осмысляется, а процесс, прокладывающий путь к горизонту, переживается. Ничего похожего на систему.