Приняв за исходную точку пространство-материю, мы получаем множество парадигматических оппозиций: изобилие и пустынность, благоприятное и враждебное и т. д. Поверх этого первого слоя пространства набрасывается первая сеть, результат земледельческой и пастушеской деятельности: места происхождения и их метки, расстановка знаков и вех с их изначально двоякой обусловленностью (направление и ориентация, симметрия и асимметрия). Абсолютное пространство, пространство религии, вводит в высшей степени релевантные оппозиции между устной и письменной речью, между предписанием и запретом, доступным и недоступным, полным и пустым. Иногда взятое из природы пространство и получает завершенность и насыщенность, заполняясь живыми существами и символами; иногда выделенное в природе пространство оставляют пустым: пустота символизирует некую трансценденцию и ее отсутствие-присутствие. Парадигма усложняется: внутреннее – внешнее, открытое – закрытое, подвижное – неподвижное. В историческом пространстве диверсификация локусов, их противопоставление и маркировка становятся все более выраженными. Крепостные стены города создают грубую материальную преграду куда лучше, чем формальные оппозиции «кривая/прямая», «открытый/закрытый». Эта преграда имеет не одно значение и предполагает нечто большее, чем значения, поскольку укрепленный город наделен административным господством над сельской местностью, он защищает ее и эксплуатирует – зачастую и то и другое вместе.
Разнообразные локусы иногда противопоставлены, а иногда схожи или дополняют друг друга. Мы получаем классификацию (решетку) по топосам (изотопии, гетеротопии, утопии, то есть локусы аналогичные, локусы контрастные, локус того, чего нет или больше нет, абсолютного, божественного, возможного), а также, и это главное, в высшей степени релевантную оппозицию пространств подчиненных и пространств освоенных.
II. 15
Прежде чем обратиться к последним определениям, нужно выявить связь между осадочными отложениями (между диахронией и синхронией). Ни одно пространство не исчезает полностью, не уничтожается бесследно. Даже в Трое, Сузах или Лептис-Магне сохраняется напластование пространств, занятых сменявшими друг друга городами. Если бы дело обстояло иначе, не было бы никакого «взаимопроникновения» (пространств, ритмов, оппозиций). Однако каждый последующий слой использует и переделывает предыдущий. Условия существования каждого периода, каждого наслоения, выходят за пределы их самих. Эффект метафоризации? Да, но при этом включающий в себя и эффект метонимизации, ибо напластование пространств представляет собой тем не менее единое множество (целое). Эти понятия позволяют только изложить процесс, но не объяснить его. Используя эти термины, можно описать, каким образом пространству природы (а значит, физическому и физиологическому) удается не исчезнуть в пространстве религиозно-политическом, а тому – в пространстве историческом, а им обоим – в пространстве практическом, чувственном, населенном телами и предметами, органами чувств и продуктами (предметностью). Описываются метаморфозы, переносы, подстановки; природный объект (вот этот бугорок, это дерево, этот холм) продолжает восприниматься в своем природном контексте, тогда как социальное пространство в окрестностях населяется предметами и видится также через призму «предметности», общей для природных объектов и продуктов.
Господствующее и подчиненное: природное пространство, преобразованное (опосредованное) определенной техникой и практикой. В современную эпоху такие случаи и примеры бросаются в глаза, прочитываются как таковые: бетонная дамба, шоссе. Господство, если можно так выразиться, становится абсолютно господствующим. Благодаря технологиям. Мы довели до совершенства «господствующее», которое восходит к глубинам истории и исторического времени, ибо начинается с появлением политической власти как таковой. Военная архитектура, укрепления и валы, работы по строительству плотин и ирригации дают множество прекрасных примеров подчиненного пространства. Господствующее пространство – скорее изделие, чем произведение, и еще не «продукт» в узком, современном, промышленном смысле – есть результат замыслов господина. На первый взгляд все очень просто. Однако это понятие требует пояснений. Чтобы подчинить пространство себе, техника вводит в предшествующее пространство определенную форму, чаще всего форму прямых линий и прямоугольника (создает сетку, разбивает на квадраты). Автострада грубо вторгается в пейзаж и местность: она режет пространство, как большой нож. Подчиненное пространство, как правило, замкнуто, бесплодно, опустошено. Его понятие обретает смысл лишь в противопоставлении другому, неразрывно связанному с ним понятию – присвоению.