— Вставай, Хасун, и иди спать, — ответил шейх. — Мне скоро идти на молитву. Спи и ты, Занубия.
Он встал и, тяжело ступая, вышел со двора.
Ранним утром на станции Ум-Ражим среди отъезжающих выделялась фигура Рашад-бека. Он был весел и оживлен. На нем был щегольской белый костюм и красный галстук. Его голову украшал ярко-красный тарбуш, а волосы блестели от бриллиантина. От него исходил острый запах духов. Чашка кофе, выпитая у мадам Шароны, взбодрила его. Рядом с ним стояла Шарона с высокой прической. На ее белом лице алели чувственные губы, накрашенные ярко-красной помадой. Сегодня Шарона была настолько ослепительна, что Рашад-бек сразу даже не узнал ее.
Когда они вошли в вагон люкс, там их уже ждали прибывшие из Алеппо Ахсан-бек, Сабри-бек и мадам Астер, тоже блиставшие нарядами. После взаимных витиеватых приветствий они стали знакомиться с соседями по вагону, именитыми людьми, ехавшими в Хомс. В вагоне завязалась беседа о ходе уборки урожая в этом году, о городских делах. Все были довольны удачно начинающейся поездкой я уже заранее предвкушали развлечения, ожидающие их впереди.
Шарона поднялась и обратилась ко всем присутствующим.
— В таких поездках нужно расслабляться и освобождаться от всех забот, — сказала она. — Жизнь стоит нам немалых усилий, поэтому разрядка необходима. Взгляните в окно. Какие красивые поля! Они согревают наши души. Не правда ли, бек?
— Я ничего не могу добавить к твоим словам, — ответил Рашад-бек. — Ты выражаешь наши общие чувства.
— Только такие жизнелюбы, как ты, Шарона, могут организовывать такие прекрасные поездки и вечеринки, — подтвердил Сабри-бек. — Нас так тяжело вытащить из наших деревень, но благодаря тебе мы покидаем их без сожаления, заранее зная, как увлекательно и весело мы проведем время в твоем обществе.
Ахсан-бек довольно засмеялся и сказал:
— Главное, что желания наши совпадают. Значит, успех предприятия обеспечен.
Шарона и Астер двусмысленно захихикали. Астер стрельнула глазами в сторону Сабри-бека:
— Важно также, чтобы каждый был удовлетворен.
Сабри-бек, самый старший среди путешественников, пользовался явным авторитетом. Участвуя в политической жизни, он любил поговорить на серьезные темы. В отличие от него Рашад-бека интересовали только деньги и удовольствия. Когда они беседовали о политике, Рашад-беку чаще всего приходилось в ответ лишь кивать и соглашаться с Сабри-беком, Рашад-бек считал, что они хорошо дополняют друг друга.
За окном поезда мелькали зеленые поля, деревни, речки и холмы. Виды, один прекраснее другого, радовали глаз. Разговоры в вагоне потихоньку угасали. Рашад-бек с нетерпением ждал конца пути, чтобы наконец ощутить наяву то, что рисовало ему богатое воображение. А Сабри-бек думал совсем о другом. Не в силах больше сдерживать себя, он наклонился к Рашад-беку и прошептал на ухо:
— Обстановка в деревнях напряженная, но в городах все гораздо сложнее. Я теряю уверенность в завтрашнем дне. Кажется, запахло жареным.
— Я это впервые от тебя слышу, Сабри, — насторожился Рашад-бек. — Объясни, что нам следует предпринять.
— Война вот-вот закончится. Нас ждут большие перемены. Проблема в том, каков будет общий итог войны. Великая Германия рухнет под напором союзников. Франция будет освобождена. Но выведет ли она свои войска отсюда? Если да, то на кого мы будем опираться после ухода французов? Это — вопрос вопросов. Ведь наша власть в деревне держится на французских штыках. Что мы будем делать без них? Ты знаешь, что в городах начались революционные волнения. Именно оттуда идут призывы к борьбе против колонизаторов и эксплуататоров. Они, несомненно, доходят до крестьян, и достаточно одной искры, чтобы вспыхнуло восстание против нас. Представь себе, что будет, если крестьяне объединятся с горожанами. Они разорвут нас на куски. Их ненависть выплеснется не только на нас, но и на весь наш род. Они поступят с нами так же, как мы с ними. Нам надо крепко подумать, Рашад, как защитить свои интересы и сохранить власть.
— Ты затронул больное место, Сабри, — сказал Рашад-бек. — После ухода французов нам будет туго. Поэтому надо от слов переходить к делу и укреплять свои позиции, не надеясь на Францию. Мы должны сами позаботиться о себе. Но в то же время я хотел бы возразить тебе, Сабри. Неужели эти пастухи и крестьяне способны на революцию? Да, они ощущают гнет, но этого недостаточно для революционного восстания. Мы должны успеть упредить их, но как? Все это требует досконального обсуждения.