Уединившись в спальне, Ум-Жискар оправдывала себя: «Люди пользуются моим домом. Значит, я имею право на компенсацию. Золото — фундамент жизни. Кем бы я была без него? Такой же служанкой, как Мари».
После ухода Ум-Жискар Марлен продолжала недоумевать: «Как мог капитан проболтаться о винтовках, несмотря на мой категорический запрет? А может быть, она узнала об этом от отца Игнатия? Нет, он умеет держать язык за зубами. Слишком велико его желание стать архиепископом. Кто же все-таки проболтался? Ум-Жискар придется удовлетворить. Лишь бы об этом не пронюхали Астер и Шарона. Тогда я вынуждена буду продать еще одну партию винтовок. Иначе мне не заткнуть всем рты. И плевать, чем это может обернуться для советника и капитана. Я предложу Рашад-беку вторую сделку. Главное, успеть предупредить его, чтобы он всем говорил, что каждая винтовка продана за четыре с половиной, а не за пять лир».
На следующее утро она поднялась к Рашад-беку.
— Кто-нибудь, кроме тебя, знает о ценах на винтовки?
— Нет, никто.
— В таком случае скажешь, что одна винтовка стоит четыре с половиной лиры. Ум-Жискар обозлилась, прослышав о нашей сделке. Я сказала ей, что пока она только в проекте. По завершении дела придется ей подкинуть.
— Но она же получила дорогой подарок! — удивился Рашад-бек. — Он стоит больше, чем сто винтовок. Может, вручить ей еще один богатый подарок, чтобы отвязалась? Чем меньше партнеров, тем лучше.
— Хорошо, я поговорю с ней, — согласилась Марлен. — А сейчас я срочно уезжаю. Выдай мне мою долю.
Получив деньги, Марлен выехала в Яффу автобусом, полагая, что так безопаснее. Шарона и Астер добрались туда днем раньше.
Рашад-бек остался у Ум-Жискар завтракать. Хозяйка сидела хмурая, почти не притрагивалась к пище. Наконец она нарушила молчание:
— Ты, Рашад-бек, ведешь себя не по-дружески, не ценишь моего хорошего к тебе отношения. Я ведь всегда помогала тебе больше, чем Марлен.
— Сделка пока не реализована, — пытался отвлечь ее от грустных мыслей Рашад-бек. — Рыбка еще в море. Мы только приступаем к операции. Я еще обращусь к тебе.
— Мне ты обо всем рассказываешь в последнюю очередь. Пока здесь Астер и Шарона, я для тебя не существую, — надула губы Ум-Жискар.
— Я очень боюсь огласки. Советник и капитан просили меня быть бдительным. Больше всего мне не хотелось бы, чтобы об этом узнали эти еврейки. Они у нас исключительно для развлечений.
— Ты прав. Но они ужасно хитрые. А Марлен — хитрее всех, — заметила Ум-Жискар. — С ними лучше сотрудничать, чем соперничать. Они способны успешно провернуть любое дельце.
Коварная Ум-Жискар стремилась привлечь как можно больше людей к выгодным сделкам, чтобы тем самым лишить Марлен права монополизировать всю прибыль.
— Я ничего не скрою от тебя, — сказал Рашад-бек. — Винтовки я продал бедуинам в Дамаске по четыре с половиной лиры. Товар мы получили сегодня вечером. Впредь ты будешь прямой участницей всех сделок.
Ум-Жискар расхохоталась:
— А я уж думала, что ты готовишь антифранцузское восстание. Или переворот вместе с капитаном. Но что-то сделка мелковата. После появления здесь капитана мы загнали бедуинам винтовки по десять золотых лир за штуку.
Рашад-бек чуть было не поперхнулся.
«От этой женщины ничего не скроешь, — с досадой подумал он. — Кто же ей поставляет сведения?»
Он был так поражен, что не смог скрыть на лице растерянности. Как оправдаться перед этой проницательной женщиной, только что уличившей его во лжи? Пытаясь выйти из неловкого положения, Рашад-бек притворно обиженным голосом стал упрекать хозяйку, почему та не рассказала ему об этом раньше. Тогда бы бедуины не посмели его обмануть.
— Еще не поздно все исправить, — сказала Ум-Жискар. — Твоя ошибка в том, что ты считаешь меня глупее, чем я есть на самом деле.
В ответ Рашад-бек лишь тяжело вздохнул:
— Хорошо. Я дам тебе из твоей доли тысячу золотых монет в качестве аванса за будущие сделки.
Ум-Жискар встала с удовлетворенным видом и крепко поцеловала бека. Простившись с ней, Рашад-бек пошел принять душ и привести себя в порядок. Он предвкушал встречу с Гладис. Когда он вышел, один из солдат капитана сообщил ему о прибытии проводников. Действительно, у церкви уже стояли две груженные оружием машины. С наступлением сумерек бек уселся с проводником в одну из них, и караван тронулся по дороге в Дамаск.
По дороге в Яффу Марлен сидела, погрузившись в свои думы, не замечая ничего вокруг. Она снова и снова возвращалась к отчету о проделанной работе в свете последних инструкций сионистской организации. Эти указания уже разошлись повсюду. Ей вспомнились слова румынского раввина: «Собирайтесь в одном месте, иначе вас ждет гибель». Сама — из Румынии, а муж родом из заморских владений Франции. Как-то сложится ее судьба? Не потеряет ли она деньги, с таким трудом скопленные в течение всей жизни? Лучшие годы проведены на забытых богом станциях, среди дикарей. Неужели все это напрасно?