— Это наш общий грех, господин. С этого двора мы могли бы получить не больше сорока мешков пшеницы. Крестьяне сложатся и возместят зерно. Таким образом покроют все убытки.
— Ладно, — сказал бек. — Вообще-то хозяина сгоревшего двора надо было бы затоптать. В качестве наказания он получит только половину зерна. Четверть мне, а другая пойдет нищим и шейхам в благодарность за милость аллаха, отведшего еще большую беду. А сейчас все прочь с моих глаз! Будьте прокляты!
С этими словами бек сел в машину. Крестьяне вернулись к своим делам. Шейх медленно побрел пить чай к Занубие.
— Головы курильщиков остались целы, — сказал ей шейх. — А горе, поделенное на всех, переносится легче.
Совершив с Шарлем прогулку по старинным улочкам и базарам Алеппо, Марлен вернулась на его квартиру в квартале Аль-Джамилия. Там их уже ждали представители местного еврейского населения. Немного передохнув в соседней комнате, Марлен вышла к ним и предложила открыть собрание чтением нескольких изречений из Торы, в которых речь шла преимущественно о том, что бог завещал евреям палестинскую землю. Окончив чтение, Марлен, искусно используя свой хорошо поставленный голос актрисы, проникновенно обратилась к собравшимся:
— Единственный выход для нас, евреев, — это возвращение на землю обетованную. Таково божественное предначертание. Я думаю, вам все стало ясно после убийства нашего брата Исхака. Он был убит среди бела дня, но никто даже не подумал преследовать убийцу. Французские власти не пошевелили и пальцем, чтобы найти преступника. Весь мир против нас, потому что мы разрознены и у нас нет родины.
Напрягшись всем телом и сжав кулаки, как будто перед схваткой с врагом, Марлен с гневной интонацией вопрошала:
— Так что? Умрем как бараны, поставив шеи под нож палача? Вчера был Исхак, а сегодня я или кто-то другой из наших сестер и братьев?
Она зачитала полный текст резолюции последней сионистской конференции, созванной в Соединенных Штатах. Затем, подчеркнув необходимость проявлять бдительность, сказала:
— Французский советник предупредил меня, что следует ждать новых антиеврейских вылазок арабов. Упрекнув нас в трусости, он заявил, что не может приставить к каждому еврею телохранителя. Поэтому пусть каждый позаботится о своей безопасности сам. Угроза исходит отовсюду. Завтра я буду держать совет с еврейскими богачами Алеппо. Но я не уверена, что мы доживем до завтрашнего дня. Все должны проникнуться ответственностью момента. Речь идет о жизни и смерти.
Внутренне Марлен ликовала. Выступление достигло цели. Ее собратья по крови сидели объятые ужасом, ни живы ни мертвы.
После собрания Марлен направилась в синагогу в еврейском квартале. Там она еще раз внимательно осмотрела старинные пергаментные свитки с текстом Пятикнижия. Им не было цены. «Я буду последней дурой, если не переправлю эти богатства в Триполи, а оттуда при помощи Ум-Жискар — в Палестину, — думала она. — Свитки станут украшением моей виллы».
Вечером Марлен небрежно бросила Шарлю:
— Хорошенько изучи синагогу. Завтра я скажу, в чем дело. Пахнет большой выручкой. Нам нужны деньги. Особенно тебе, ты еще так молод.
Шарль вытянулся:
— Приказывайте, мадам.
— Завтра советник потолкует с тобой о партии контрабандного оружия для наших беков. Я думаю, ты найдешь с ним общий язык. Тебе выпала удача.
Шарль с загоревшимися от алчности глазами обещал отблагодарить Марлен ценным подарком.
Она оборвала его:
— Главное, не забудь внести часть суммы в фонд организации. Какую — определишь сам. Нам предстоят опасные дела. Все решится завтра. Алеппо содрогнется от ужаса. В городе воцарятся страх и паника. На рассвете ты проведешь операцию в мечети. А послезавтра будет гореть синагога, потому что они не потерпят надругательства над своей святыней. Пойдет цепная реакция, начнется содом и гоморра. А нам это только и нужно.
Марлен и Шарль пешком отправились в сад советника, где кроме хозяина их ожидали Рашад-бек и Сабри-бек. Они обсудили детали с контрабандным оружием, потом плотно пообедали жареной бараниной. Ловко манипулируя зубочисткой, советник стал делиться своими опасениями по поводу настроений местного населения и высказал предположение о грядущих беспорядках. Сабри-бек поддержал его:
— Есть основательные поводы для беспокойства. Мои знакомые из религиозных деятелей отмечают, что чернь ропщет. Люди никак не могут успокоиться после убийства в прошлом месяце еврейского торговца Исхака. Убийца до сих пор не найден. А власти, как мне кажется, и не чешутся.