— Мы собрались, чтобы обсудить предстоящую поездку в город. Надо подготовить арбы для перевозки зерна на станцию.
Тут староста, обведя глазами собравшихся, заметил, что почти все крестьяне пришли в грязной, рваной одежде, и недовольно сказал:
— Что за вид! На кого вы похожи! Разве в деревне нет воды? Не знаю, как только жены с вами в постель ложатся.
— Верно староста говорит, — за всех ответил Юсуф. — Разве мы не знаем, что чистота необходима, без нее не проживешь?
— Дело вовсе не в одежде, — возразил Халиль. — Главное, чтобы сердце и язык были чистыми. Вот бек, к примеру, всегда ходит в чистой одежде, а…
Но Ибрагим прервал его на полуслове:
— Давайте завтра приведем в порядок все арбы. А может быть, лучше взять с собой в город колеса и все сделать там?
— Сколько у нас арб? Штук двадцать? — спросил Хусейн.
— Восемнадцать, — ответил Юсуф.
В это время раздался громкий храп.
— Кто это там? Опять Халиль! Известное дело!
Халиль испуганно встрепенулся:
— Я здесь, на току. Я хорошо его почистил.
— Вот видите. — Староста обвел всех взглядом. — Мы собрались здесь, а он еще там, на дворе. Так храпит, что здесь слышно.
Все дружно рассмеялись.
— Завтра, пожалуй, надо отдохнуть, а уж в город поедем послезавтра.
Вошел шейх. Все встали, почтительно его приветствуя.
Подобрав галябию, шейх сел рядом со старостой и попросил налить ему кофе, затем обратился к крестьянам:
— Сегодня ваши дети были с вами. Я не занимался с ними и немного отдохнул. А как обстоят дела с перевозкой урожая? — спросил шейх старосту.
— Завтра поедем готовить арбы, — ответил староста.
— Слава аллаху… слава аллаху… — произнес шейх.
Наконец явился управляющий с винтовкой на плече и двумя рядами патронов на поясе.
— Бек велел завтра ехать в город ремонтировать арбы. А послезавтра начнем возить урожай. Выезжать надо до зари. Ясно?
Сказав это, он направился к выходу. Когда управляющий ушел, Ибрагим сурово спросил старосту:
— Зачем ты нас собрал? Для смеху, что ли? Ты же знаешь, что наше мнение никогда для него не имело никакого значения. Как решит бек, так и будет.
Когда управляющий пришел к хозяину, тот с бедуинским шейхом сидел на веранде. Они пили кофе и курили наргиле, обсуждая какое-то дело шейха, решение которого зависело от советника. Выслушав гостя, бек с важным видом произнес:
— Надейся на аллаха. А я поговорю с господином советником.
Немного помолчав, он снисходительно обратился к управляющему, который во время разговора стоял в стороне, делая вид, что все происходящее его никак не касается:
— Что в деревне?
— Все идет, как вы приказали, господин, — ответил управляющий и поклонился.
— Кстати, не сообщишь ли ты нам заодно, где это ты пропадаешь целыми днями? Я видел твою взмыленную лошадь. К цыганке захаживал?
— Клянусь аллахом, мой господин, никуда я не отлучался. Денно и нощно пекусь об урожае.
— Ладно, ладно, — прервал его бек, — не горячись… А что София?
Бек в упор глянул на управляющего, точно пытался заглянуть к нему в душу и прочитать потаенные его мысли.
— Аллах свидетель, мой господин, я был сегодня у нее, — виноватым тоном говорил управляющий. — Все будет так, как вы хотите. Вот увидите. Утром я буду у них завтракать.
В это время снаружи засигналила машина. Бек приказал управляющему узнать, кто там приехал. Тот, чувствуя, что господин сердится, закутался в абаю, словно хотел стать невидимым, и стремглав выбежал из комнаты. Не прошло и минуты, как он вернулся и доложил о приезде управляющего Сабри-бека.
— Случилось что-нибудь? — спросил бек.
— Мой господин, меня дослал к вам мой бек, он сейчас в деревне около Ум-Ражим и приглашает вас приехать туда.
— Хорошо, — ответил бек. — Приеду.
Он повернулся к своему управляющему:
— Иди позови старосту. Быстро. Возьмем и его с собой.
Бек переоделся и вместе с управляющим и старостой, которые уже ждали его у выхода, пошел к машине и спросил у старосты:
— Как думаешь, можно будет сегодня ночью поохотиться на зайцев?
Польщенный тем, что хозяин обратился именно к нему, староста обрадованно ответил:
— Зайцев сейчас очень много, мой господин.
Бек рассмеялся:
— А зайчихи у тебя, староста, есть?
— Как вам известно, мой господин, мать моих детей состарилась и совсем обессилела.
— То-то и оно, теперь мне понятно, почему ты вместе с управляющим ходишь к цыганкам. Вот я и поймал тебя, оказывается, ты волк в овечьей шкуре.