Когда приехали на поле, солнце уже пекло нещадно. Вода в бурдюках нагрелась и не утоляла жажды. К вечеру, измученные жарой и тяжелым трудом, крестьяне повезли собранный урожай на ток. Последними приехали туда Абу-Омар, Ибрагим, Юсеф и Ахмад, и когда стали разгружать арбу, уже почти совсем стемнело.
— Вы идите домой ужинать, — сказал Абу-Омар, — а я останусь сторожить. А потом пусть меня сменят Юсеф и Ахмад. Ночью сюда могут забраться воры.
После вечерней молитвы крестьянам приказано было собраться у старосты. Рядом со старостой сидел старик-бедуин лет восьмидесяти с патронташем и винтовкой. Староста представил его крестьянам:
— Наш гость шейх Жарван, из племени гатфан, просит разрешения пасти овец на наших полях. Сам господин бек не отказал ему в просьбе.
— Я вас приветствую, — обратился к крестьянам Жарван. — Господин бек действительно разрешил мне пасти скот на ваших полях, о чем я вам и сообщаю, мы все должны помогать друг другу, и тогда аллах нам поможет.
— Желание бека для нас приказ, — сказал управляющий. — Оно не подлежит обсуждению.
В это время пришел шейх Абдеррахман и стал на все лады расхваливать бедуина.
— Клянусь вам, люди, шейх Жарван всеми уважаемый человек. Мы водим дружбу с ним и мужчинами его племени не один десяток лет. И сейчас наш долг помочь ему. Аллах знает, как мы рады тебе, — обратился он к бедуину.
— А как вы обеспечите скот водой? — спросил Ибрагим у шейха. — Воды из деревенского колодца нам самим не хватает.
И тут все заволновались.
С места вскочил крестьянин, отвечающий за распределение воды у колодца, и быстро заговорил:
— Клянусь аллахом, воды очень мало. Ее надо экономить. Иначе к концу года в колодце ничего не останется.
— Аллах дал нам воду, чтобы мы вместе ее пили, — перебил его Абдеррахман. — А кончится вода, что-нибудь придумаем.
Шейх Жарван не спешил с ответом. Он знал, к чему может привести этот разговор, и попытался от него уйти.
— Привет, Ибрагим! Что-то давно тебя не видно. Пусть аллах успокоит душу твоего деда. Щедрый был мужчина, храбрый. Он жил у нас несколько лет. Я тогда был еще маленьким. Все бедуины его хорошо знали.
И шейх Жарван, большой мастер рассказывать, продолжал:
— Дед Ибрагима убил турецкого офицера, который его оскорбил, а мы его прятали. С моим отцом они были словно братья. Ох, как быстро бегут наши годы! Твой отец тоже был из племени гатфан. Так что, видишь, все мы из одного племени и должны помогать друг другу.
Не давая крестьянам опомниться, шейх говорил и говорил.
— Мы, Ибрагим, с давних времен друзья. Делим и радость и горе. Когда вода в колодце исчезнет, мы будем брать ее в северных деревнях. Аллах не оставит нас в беде.
Ибрагиму ничего не оставалось, как замолчать.
— Мы желаем всем добра, — промолвил шейх Абдеррахман, давая понять шейху Жарвану, что все закончилось благополучно.
— Мы всегда готовы тебе помочь, — в свою очередь обратился к шейху-бедуину староста.
— Завтра же, — приказал шейх Жарван сопровождавшему его бедуину, — отблагодаришь управляющего, шейха и старосту.
Крестьяне стали расходиться, а шейх Абдеррахман с управляющим пошли к дому Занубии. Всю дорогу шейх повторял:
— Слава аллаху… Слава аллаху… Аллах никогда не забывает о своих рабах… Шейх Жарван хорошо отблагодарит нас.
Когда управляющий и шейх пришли к Занубие, управляющий сразу потребовал чай.
Занубия принесла мангал, на котором стоял кипящий чайник, поставила перед гостями алюминиевые кружки и стала разливать.
— Сегодня у пас был тяжелый день, — пожаловался шейх. — Крестьяне не хотят, чтобы бедуины пасли скот на наших полях.
— И правильно, что не хотят, — сказала Занубия. — Клянусь аллахом, шейх, все бедуины — воры. Их скот съест наш урожай. И конечно же, не избежать драк между ними и крестьянами.
— Бедуины боятся бека и своего шейха, — возразил управляющий. — Они обещали не мешать крестьянам убирать урожай. И потом, я всегда найду на них управу. Ты, Занубия, лучше скажи, как дела у Софии. Господин бек спрашивал о ней.
— Что хорошего нашел он в этой простой крестьянке? Мало ему цыганок и француженок? Ох, оставьте ее в покое! Она честная женщина.
— Знаешь, Занубия, запретный плод сладок. Не противилась бы она беку, он давно забыл бы о ней.