Во всем он руководствовался лишь собственными прихотями.
Когда проходила молотьба, он обычно начинал заниматься хозяйственными расчетами, без устали отдавал распоряжения и указания. Это как-то отвлекало его от скуки.
Ему принадлежали огромные земельные наделы, полученные в наследство, но он даже границ их не знал. Крестьяне были для него лишь ненавистными либо презренными существами. Он никогда не испытывал недостатка в приспешниках, благодаря их стараниям он управлял своими деревнями. Когда французы заняли страну, появилась возможность опереться еще и на их штыки. Теперь при помощи жандармов или солдат он мог подавить крестьянское недовольство в любой момент. Но пока он сам справлялся с крестьянами, запугав их жестокими расправами. Они не смели поднять глаз на своего господина, у них начинали дрожать колени, как только он появлялся. Всю жизнь они гнули спину на бека, умножая его богатства.
Мысли бека разбегались. Что-то беспокоило его, но что именно, он никак не мог понять. Сейчас ему никого не хотелось видеть. Болтовня и лесть сидевших вокруг него людей не успокаивали. Рашад-бек вспомнил об ужине, который он устраивал для французского советника, отцов города и начальника железнодорожной станции. «Это хорошо, — подумал он, — что начальник станции приедет со своей красавицей-женой». Такие мероприятия обычно оживляли бека, возвышали его в собственных глазах и, как ему казалось, в глазах крестьян. Окружение «настоящих людей», каковыми он считал гостей, придавало беку уверенность в своем могуществе, вселяло в него веру, что ему ничего не стоит расправиться с такими людьми, как учитель Адель, который мутил крестьян, подстрекая их к бунту.
Староста вышел за деревню и пошел к колодцу, у которого обычно толпилось много женщин. Здесь они могли поделиться своими новостями, посплетничать.
— Сегодня ночью я видела нескольких дьяволиц, которые выходили из дворца бека, — сказала Халима.
— Откуда ты это взяла? — спросила София. Звонко расхохотавшись, она добавила: — Дьяволы, Халима, и в самом деле выходят только ночью, но обитают они в заброшенных местах, там, где людей обычно не бывает.
Тут в разговор вступили и остальные женщины. Они стали вспоминать давние истории о злых духах. От всех этих разговоров Аюш стало не по себе. Халима, заметив это, сказала:
— Не бойся, Аюш, наверно, это были обычные женщины, которые едят только мужчин.
Все засмеялись, поняв намек Халимы. Поболтав еще немного о своих делах, женщины подняли кувшины на плечи и побрели обратно в деревню. По дороге они встретили шейха Абдеррахмана, который плотоядно поглядывал на стройные тела девушек. Заметив освещенный шатер в усадьбе, он резво повернул в его сторону. По пути краем глаза он наблюдал петушиный бой. У некоторых петухов из гребешков уже сочилась кровь.
Абдеррахман и староста ненавидели, но в то же время и боялись друг друга. С ревностью переживали они каждый знак внимания к другому со стороны бека. Масла в огонь подливала и Занубия, расположения которой они оба добивались. В свое время она кружила головы многим. Каждый мужчина приосанивался и пускал коня вскачь перед ее домом. Теперь Занубие было уже под сорок, но она все еще не потеряла упругости тела и свежести лица. По-прежнему мужчины засматривались на нее. Выйдя замуж за простого крестьянина, она не закрыла двери своего дома перед другими, но потчевала их только вкусным чаем и приятной беседой. Занубия любила обнадеживать и смущать мужчин, которым она нравилась, обворожительными улыбками. Но дальше этого дело не шло. Сначала деревенские жители, особенно женщины, осуждали ее и отворачивались. Но со временем, поняв, что Занубия просто смеется над мужчинами, успокоились. И уже сами ходили к ней, чтобы она помогла узнать тайны их мужей.
Рашад-бек тоже обратил внимание на Занубию. Он пригласил ее к себе поработать во дворец. Однажды, когда вся прислуга разошлась по домам, он силой затащил ее в свою постель. Занубия не очень переживала свой грех. Она надеялась, что, во-первых, об этом никто не узнает, а во-вторых — теперь она будет получать подарки от бека и ее дети не будут так нуждаться. Но бек вскоре охладел к ней. Теперь она интересовала его больше как собеседница. Ей он поверял даже свои сердечные тайны.
Староста, многодетный отец, тоже старался добиться взаимности у Занубии. Он надеялся, что она поможет скрасить ему те вечера, когда он изнывал от скуки. Шейх, несмотря на свои шестьдесят лет, не отставал от соперника. Занубия же оставалась равнодушной к обоим, хотя была ласкова и приветлива с ними и с охотой поила их чаем. Оканчивать день чаепитием у Занубии вошло у них в привычку.