К сожалению, чем дальше, тем меньше удавалось найти полных коробок со спиралью на крышке, склады с ними опустели. Из-за этого выдаваемые людям порции постоянно урезались, а поисковики расползались с каждым днем все дальше, пробираясь даже туда, куда раньше ходить было строго запрещено. И жрецы закрывали на это глаза, жить хотелось и им. По ходящим среди населения Арасиля слухам, существовали еще некие верхние и нижние уровни, однако жрецы и наставники старались пресекать эти слухи на корню, объявив их ересью. Явно. Однако тайно посылали отряды наиболее верных поисковиков разведывать проходы вверх или вниз. Правда за многие годы те так ничего и нашли. Виса знала об этом, поскольку входила в один из таких отрядов.
Именно во время одного из поисковых походов девушка и нашли проход к внешним галереям, причем чисто случайно, в мешанине скомканного металла обнаружилась узкая щель, куда Виса с трудом протиснулась. Там словно бы великан порезвился и смял все вокруг в комок, порвав металл, как бумагу, с которой девушка была знакома по нескольким старым книгам, картинки из которых показывал наставник во время учебы в школе поисковиков. Так ему было проще объяснить, что следует искать.
Мысли снова свернули к предательству Керта, и Виса тихо всхлипнула. Святые Древние, как же обидно! Но ладно он, а почему наставники так с ней поступили⁈ Они же точно знают, что она действительно нашла внешнюю галерею! Так почему же ее казнят⁈ Неужели просто потому, чтобы не давать другим дурного примера? Может и так, ей от этого не легче. Девушка с ужасом смотрела, как готовят Опустошитель, заводя огромную пружину, которая, раскручиваясь, будет медленно перемалывать ее тело тупыми кривыми ножами. Сейчас ее усадят в залитое бурыми потеками железное кресло, все средняя часть которого являет собой систему ножей, и запустят жуткую машину. Древние, позвольте умереть без этих страшных мук!
— Виса, дочь Ширы, приговаривается к смерти в Опустошителе за ересь! — выступил вперед наставник и старший жрец Лунг, надменный высокий старик с кривым, не раз сломанным носом. — Будь проклята, еретичка!
— Будь проклята, еретичка! — послушно повторила толпа.
Наставник что-то сделал, и над железным креслом из ножей вырос кривой ржавый шип с зазубринами. Виса задохнулась от ужаса — такого не делали еще ни с кем на ее памяти, ни с одним из преступников. Только с ней… Мамочки…
— Сажайте ее туда, — указал на шип Лунг. — Голой.
С девушки сорвали нехитрую одежду — полотняные рваные штаны и рубаху. Она закрыла глаза и тихонько завыла, понимая, что еще мгновение — и придет боль. Страшная боль! Однако стражники вдруг отпустили Вису и надрывно заорали, раздались какие-то мокрые шлепки. Девушка распахнула глаза и отчаянно замычала при виде невероятной картины.
У противоположно стены стояла зеркальная фигура, на ее груди было изображено во всех подробностях какое-то незнакомое животное. От протянутых вперед рук распространялся странного вида туман. Два стражника бросились к ней, но фигура передернула ладонями, они отлетели к стене, упали и больше не шевелились.
— Проклятая тварь! — потряс святым символом старший жрец, ступив на шаг вперед. — Убирайся, исчадие реактора! Возвращайся в свой реактор!
Фигура снова небрежно махнула рукой, злобного старика подняло в воздух и усадило на шип, на который должны были усадить Вису. Он страшно заорал, но орал недолго, немного подергался и затих, запрокинув голову, раскрыв беззубый рот и закатив глаза. Девушка торжествующе усмехнулась бы, если бы не кляп — справедливость все же существует в мире! Жрец получил то, на что обрекал ради своих измышлений других.