– В рясе – да, но монахом – нет. Это была женщина, Герман. Я уверена.
Он глубоко вздохнул.
– Давай собираться, Нора. Хватит на сегодня приключений.
Кивнув, она встала и принялась помогать ему сворачивать спальный мешок.
Ворота были не заперты, просто прикрыты. Железная скоба вставлена в петли, чтобы створки не разошлись, ключ тут же, в замке. На рев мотоциклетного двигателя сбежались Джон, Ринго и Пол и радостно запрыгали около забора.
Шепотом благословляя Толика, который проявил заботу о ближнем своем, Герман открыл ворота, разогнал любознательных собак, въехал во двор, закрыл ворота, разогнал несносных собак, открыл гараж, поставил туда мотоцикл, закрыл гараж, разогнал проклятущих собак и повернулся к Норе.
– Тебя проводить?
– Нет, ангел мой. – Встав на цыпочки, она поцеловала его в угол рта. – Я дорогу знаю.
Мечтая о горячем душе и теплой постели, Нора быстро шла по дорожке к Белому дому. Мысленно она была уже там – и обязательно чашечку чая с медом, о да… – как вдруг до нее донеслись голоса. Знакомые голоса со стороны гаражей, где она только что рассталась с Германом. Кому там еще не спится в пять утра? Чувствуя смутную тревогу, Нора повернулась и вскоре уже выглядывала из-за куста шиповника, стараясь не нарваться на колючки.
Аркадий, ну конечно. Белый от ярости. Незрячие глаза маньяка.
– Где ты шлялся?
Герман попятился.
– Тебя это не касается…
Он не успел договорить, как получил удар в лицо. Нора вздрогнула, прикусив губу. Доктор Шадрин был чертовски скор на руку!
– Аркадий, не надо, – предостерегающе вымолвил Герман, видя, что тот снова заходит на цель.
– Меня касается все, что здесь происходит, ты понял? Абсолютно все.
– Прошу тебя, не надо, – повторил Герман, с беспокойством наблюдая за его маневрами. – Я не хочу драться с тобой.
– Мне небезразлично, где ты пропадаешь по ночам!
– Я большой мальчик, Аркадий.
– Ты большой похабник, Герман.
Они кружили на одном месте, пристально глядя друг на друга. Тут же вертелись все три собаки. Виляя хвостами и повизгивая, они никак не могли понять, что это за странная игра.
– Хватит оскорблений! Я всего лишь не ночевал в собственной постели, а ты встречаешь меня, как серийного убийцу.
– Мы в прекрасных отношениях с местными жителями, и я не могу допустить, чтобы из-за твоих шалостей что-то изменилось.
– Почему что-то должно измениться?
– Ты ночевал в поселке, – сказал Аркадий обвиняющим тоном.
– Ну и что?
Доктор вновь атаковал, и не оказавший ни малейшего сопротивления Герман упал на колени, застонав от боли в безжалостно вывернутой руке.
– С кем ты был?
– Я сказал, тебя это не касается.
– С кем ты был? – повторил доктор и налег на его согнутый локоть.
Герман молчал, тяжело дыша. Голова его была низко опущена, черные волосы занавесили лоб и глаза.
– С кем ты был, Герман? – Голос Аркадия звучал почти ласково. – Ты же знаешь, я все равно получу ответ.
– Нет.
– Конечно, получу.
– Не от меня.
Нора вышла из-за куста.
– Прекрати, Аркадий. – Усталым движением откинула волосы со лба. – Он был со мной.
Тот медленно повернулся и вперил в нее взгляд своих строгих серых глаз. По мере того, как информация утрамбовывалась у него в голове, во взгляде этом последовательно сменяли друг друга ярость, изумление, подозрение, растерянность…
– Это стоило сказать, – расхохоталась Нора, – хотя бы для того, чтобы увидеть выражение твоего лица.
Опомнившись, Аркадий вновь переключился на Германа.
– Это правда?
Тот ничего не ответил.
– Герман, я с тобой разговариваю.
Молчание.
– Ты мне не веришь? – насмешливо спросила Нора.
Подошла к согнувшемуся в три погибели Герману, присела на корточки, ласково зачесала пальцами его волосы, открыв правую сторону лица, и, дотянувшись губами до виска, без малейшего смущения поцеловала. Как женщина, имеющая право на этого мужчину. Издав гортанный смешок – ужасно довольный смешок, – он повернул голову, и его полураскрытый рот встретился с ее полураскрытым ртом.
– Черт бы вас побрал, – с выражением произнес Аркадий и бросил руку Германа.
Тот на мгновение оторвался от Норы, встал на ноги, выпрямился в полный рост, одновременно помогая выпрямиться ей, и теперь уже сам склонился к ее губам. Их глубокий любовный поцелуй убедил доктора Шадрина в том, что мир сошел с ума.
– Почти верю, – промолвил он, отступая на несколько шагов.
Он уже не казался взбешенным и наблюдал за ними с бесстрастным интересом, как за первыми жертвами нового психического вируса.