– Ой, правда, поздно уже, – заторопились Леся и Даша.
Нора заметила, как протестующе шевельнулась Лера, но промолчала, усиленно дымя сигаретой, пристально вглядываясь в лица засуетившихся девушек.
Прощаясь, Мышка тронула руку Германа.
– До завтра.
Виновато улыбнулась подозрительно притихшему Леониду.
– Спасибо тебе.
– Если ты чего-то боишься, сделай это, – произнес он почти без звука.
Она дернулась, будто ее тряхнуло током.
– В каком смысле?
Его серые, с золотистой короной на радужке, глаза были совсем рядом, Мышка видела игру света в зрачках.
– Если ты чего-то боишься, сделай это. Выйди навстречу своему страху.
Она кивнула и попятилась.
– Я поняла.
– А вам что, отдельное приглашение? – повысила голос Фаина, глядя на Владу, Светлану и Жанну, которые даже не шелохнулись.
– Сейчас идем, – лениво усмехнулась Светка, по-прежнему не трогаясь с места.
– Так пошевеливайтесь! – рявкнула Фаина, расценивая позицию Леры как молчаливое одобрение.
– Фанни, заткнись, – негромко произнес Кир, поворачиваясь на стуле.
Все это время он просидел перед телевизором, карауля свою ненаглядную Светку, и вот теперь недвусмысленно дал понять, что всякий, кто заденет ее, будет иметь дело с ним, суровым тамбовским парнем.
– И кто же меня заткнет? Уж не ты ли?
Кир начал подниматься со стула.
– Чтоб через пять минут все были в постели!
Бросив через плечо эту фразу, Леди Дракон шагнула в спасительный сумрак коридора.
Что-то заставило ее остановиться. С шумом втянув в себя воздух, приподняв плечи, выставив вперед подбородок, она повернулась на каблуках и уставилась на Леонида.
– А ты…
– Его зовут Леонид, – услужливо подсказала Светка.
– Я знаю, как его зовут, – произнесла Фаина сдавленным голосом, увидела, что предмет обсуждения нагло пялится на ее икры и лодыжки, и побледнела от ярости.
Застыв без движения – он сидя, она стоя, – они смотрели друг на друга, не отрываясь, не моргая, пока воздух между ними не зазвенел, как скрипичная струна.
– Спокойной ночи, Фаина, – ласково сказал Лера. – Мы еще пять минут и по домам.
– Вот ты потакаешь им, а после жалуешься, что они тебя не слушают, – сделала ей выговор Фаина. – Ладно, я пошла.
– А может, посидишь с нами? – предложил добрый король.
Светлана прыснула в кулачок. Жанна и Влада заулыбались, пряча глаза. Кир покинул свой пост и подошел поближе, чтобы ничего не упустить.
– Слушай, ты, мразь вонючая, – взбесилась Фаина. – Тебя что, давно не били?
На бледном, точно изваянном из мрамора, лице не дрогнул ни один мускул.
– Давай допустим, что никогда.
– Ладно, ты только выйди из лазарета…
Леонид прикусил кончик карандаша, чтобы не рассмеяться.
– Боже, – промолвила Лера, не замечая, что сигарета обжигает ей пальцы.
Не зная, что еще сказать, но, кажется, догадываясь, что промедление ставит ее во все более и более глупое положение, Фаина наконец отвалила. Все расслабились, за исключением Леры, чей взгляд был по-прежнему устремлен в тусклую кишку коридора. Пробуя угадать ее мысли, Нора тоже посмотрела туда.
Стены коридора, выкрашенные в приятный лимонный цвет, белые панели подвесного потолка с круглыми галогеновыми лампочками, сейчас включенными через одну… Ночной режим освещения делал контуры предметов зыбкими, размытыми. Полотна кисти Мышки-Леськи словно плавали в золотистом тумане. Цветочные горшки на этажерках из ротанга, кресла с плюшевой обивкой…
Аркадий и Лера старались, чтобы внутреннее убранство помещений напоминало не барак для сезонных рабочих, а приличный отель. Получилось нечто среднее.
Как же это затягивает, устало подумала Нора, продолжая смотреть в глубину коридора, где исчезла Фаина. Иллюзия могущества, монстр вседозволенности. Такое происходит повсюду, где люди объединяются не по принципу доброй воли, а по закону необходимости. Человеческое сообщество по сути та же дикая стая. Высший щенок, низший щенок. Если ты еще не понял, где твое место, тебе его укажут.
И услышала голос Леонида:
– …об этом много писали. Наука, занимающаяся изучением поведения одомашненных приматов, называется «социобиология».
Парень просто экстрасенс!
Так она и сказала, но Леонид неожиданно воспротивился.
– Нет! Нет! Ты ошибаешься. Бог-царь и бог-друид, но из нас двоих… – острие его карандаша было нацелено на Германа, который примостился на ручке кресла.
Тот легонько хлопнул его по губам.