Изображая лицом «как у вас душно» и для пущей убедительности прижимая ко лбу носовой платок, Нора окинула незнакомку долгим запоминающим взглядом и отвернулась, чтобы больше на нее не смотреть.
Красива, черт возьми, до чего же красива… Той самой нездешней красотой, которая облекала ее, словно кокон, словно некое полубожественное тело. Воздвигала невидимую преграду между ней и другими людьми. В таком же коконе пребывал Герман.
Сидя непринужденно и прямо, Регина изучающе смотрела на Леонида и слушала его монолог. Складывать слова в предложения Леонид умел, это не вызывало никаких сомнений.
Однако стоило бы время от времени предоставлять слово даме.
Вот он умолк, задал какой-то вопрос, улыбнулся скромно. Одарив его ответной улыбкой, Регина заговорила.
Да, теперь все правильно.
Они смотрели друг другу в глаза.
– Не волнуйся, – тихо сказал Герман, тыкая пальцем в меню. – Он знает что делает.
– Потому я и волнуюсь.
В здании – одноэтажном деревянном бараке, типичном для Соловков, – помимо кафе, располагалась еще парикмахерская, и первый взгляд на все это пробуждал единственное желание – выть на луну, вспоминая брежневские времена. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что кормят в «Кают-компании» действительно лучше, чем в любом Макдональдсе. Разносолов ожидать не приходится, но уйти голодным не то что сложно – практически невозможно.
Герман заказал салат из помидоров, огурцов и зеленого лука, жареную беломорскую сельдь с картофельным пюре, чай и пироги с морошкой.
– Прощай, фигура, – вздохнула Нора, обозревая стол.
– Кушай, дорогая. Обязуюсь сделать все возможное и невозможное для того, чтобы ты не вышла из берегов.
Сельдь была бесподобна – сочная, нежная.
– Нам повезло, – заметил Герман, – это знаменитое блюдо готовят не каждый день.
Пироги с морошкой тоже превзошли все ожидания. Когда пиршество завершилось, Норе далеко не с первой попытки удалось выбраться из-за стола. Оказавшись же на улице и подставив лицо прохладному ветерку, она поняла, что в кафе и впрямь было душновато. И откуда столько народу? Не иначе как накануне из Архангельска прилетел самолет.
Леонид и Регина остались за своим столиком, заставленном кофе, коньяком, пирожными и пепельницами. Оба курили, и дымок, вьющийся перед бледными лицами, придавал им – загадочным и элегантным – еще более инфернальный вид. Выходя, Нора оглянулась, надеясь встретиться глазами с Леонидом, но он по-прежнему смотрел только на свою даму. В углах его рта затаилась многообещающая улыбка. Прекрасный актер!
Так Нора и сказала на ухо Герману, придержавшему для нее дверь:
– Прекрасный актер.
– Да, этого у него не отнимешь.
Для улучшения пищеварения они обошли Святое озеро, и Герман только успел показать ей школу, где проживал – будучи студентом, – вместе со своими коллегами во время летней обмерочной практики, как в кармане у него опять раздалось мелодичное тилибом.
– Леонид?
Герман посмотрел и кивнул.
– Почему он не звонит, а пишет sms-ки?
– Разговор можно подслушать, а sms-ки удалил – и все.
– О боже, – Нора слегка поежилась. – И что он пишет?
– Регина остановилась в отеле Соловецкая Слобода. Сейчас они решили прогуляться до Переговорного камня… – Он прищурился на бурые, чуть подернутые рябью, воды Святого озера и продолжил: –…а там как фишка ляжет. В общем, он рекомендует нам прямо сейчас возвращаться на ферму, а сам обещает появиться позже. Ближе к вечеру.
– Как же он доберется?
– Возьмет напрокат велосипед. Деньги у него есть.
Нора представила себе лицо доктора Шадрина, но делать было нечего. Ее мнением никто не интересовался. Царь Леонид просто информировал их о своем решении, вот и все.
В полутора километрах к северо-западу от кремля начиналась грунтовая дорога на Савватьево. Одна из тех живописных лесных дорог, что связывают все более-менее значимые объекты на Большом Соловецком и надолго остаются в памяти путешественника. Зеленая «нива» Леры быстро добежала до развилки неподалеку от Макарьевской пустыни. Отсюда же, если свернуть направо, можно было попасть на лодочную станцию и прокатиться по открытым для туристов каналам.