Что ж, спустя восемь часов она об этом узнала.
Герман вышел из душевой с простыми, честными мыслями о банке пива и еще одной сигарете перед сном. Полотенце он развесил на горячей трубе, майку бросил на деревянную скамью, после чего в джинсах и кроссовках на босу ногу прошел в центральное помещение с умывальными раковинами. Остановился перед зеркалом, не торопясь расчесал мокрые волосы, взглянул в глаза своему отражению.
Не ведающий добра и зла.
Друг за другом в санузел из коридора зашли четверо: Антон, Сергей, Иван и, разумеется, Николай. Зашли и остановились. Пустые глаза, нечего не выражающие лица. Четверо! Ой-ой-ой…
Герман замер, и сердце его тоже замерло от сознания неотвратимости того, что должно было произойти с минуты на минуту.
– Любуешься собой? – Николай смотрел на него в упор. – Жаль, придется подпортить эту красивую упаковку.
Мощный удар кулака сбил его с ног. Череп затрещал. На левой скуле загорелась ссадина. Он упал, схватившись за лицо, но тут же опомнился и вскочил.
Не расслабляться.
– Нас здесь четверо. – Николай улыбнулся со стиснутыми зубами. – Ты сумасшедший, если собираешься драться с нами.
Не отвечая, Герман стал в стойку.
С издевательским хохотом, точно стая гиен, они набросились на него и почти мгновенно подавили его сопротивление. Оп-ля! Он только успел навернуть разок этому олуху Ваньке, после чего везение кончилось.
Его взяли двое. Николай стоял в царственной позе, скрестив руки на груди, и молча ждал, пока клиент перестанет брыкаться. Ванька стонал в углу.
Дыша глубоко и медленно, Герман прислушивался к себе. К страху внутри себя. Сейчас будут просто избивать беспомощного. Плохо. Очень плохо. Но не смертельно.
– Еще разок, чтоб как следует дошло, – решил Николай.
И собственноручно привел приговор в исполнение.
Ну, вот. Лицо разбито вкровь. Красиво, наверное.
– И еще.
Герман почувствовал, как внутри белой пеной закипает гнев.
– Классно мордовать человека, которого держат двое, да, Коленька? – шепотом спросил он, глядя на Николая из-под свисающих на лоб, слипшихся от пота волос. – Очень возбуждает.
Подойдя поближе, тот уставился на подсохшие, но довольно свежие, чуть припухшие от воды и мыла, ссадины, бороздящие плечи Германа. Ссадины, какие остаются от женских ногтей. Хмыкнул, дотронулся до одной указательным пальцем, предварительно зачем-то лизнув палец языком.
– Я-то думал, ты из этих… заднеприводных. Будь ты из них, сейчас отсосал бы у меня, и дело с концом. Но поскольку ты дерешь бабу, я вынужден относиться к тебе, как к равному.
Стоит достаточно близко, очень подходяще стоит, но ведь если уступишь соблазну и вкатишь ему по яйцам, однозначно получишь в ответ то же самое. Спокойно. Ничего непоправимого не случилось. Вы не в трущобах какого-нибудь Чикаго, где за пятнадцать минут можно оказаться убитым пятнадцать раз, а в Новой Сосновке, на одном из островов Соловецкого архипелага. И Коля Кондратьев, кстати, не супер-киллер из голливудского блокбастера, а обыкновенный «пацан с района», чьи действия просчитываются с точностью до плевка.
После серии ударов, каждый из которых заставлял подпрыгивать аж до самого горла то печень, то селезенку, прозвучало ожидаемое:
– Голос, падла! Серега, Антон, помогите ему.
Руки за спину. Ну, ясное дело… Плечо, которое на днях садировал добрейший Аркадий, выразило решительный протест.
Николай подошел вплотную.
– Характер показываешь? Ой, зря.
Пока еще не стало слишком больно, Герман улыбнулся. Его глаза излучали арктический холод, холод вечной мерзлоты.
– Почему же зря? Разве ты не этого хочешь?
– Валяйте, парни, – распорядился тот. – Только без спешки. Помедленнее… Стоп! – И Герману: – А ты ничего.
– Я знаю. – Хриплый шепот и короткий, сдавленный смешок. – Мне говорили.
Потеряв терпение, Николай нанес ему прямой удар в солнечное сплетение. Перед глазами сгустилась тьма, дыхание прервалось. На несколько секунд Герман потерял сознание и точно оказался бы на полу, если бы его не держали. По правде говоря, он был согласен отключиться и на более длительный срок, но пригоршня холодной воды в лицо удержала его на поверхности.
Он с трудом перевел дыхание и уставился на Николая.
Еще не все? Нет.
– Держись, герой. – Николай похлопал его по щеке. – Осталось немного. – Кивнул своим подручным. – Давайте, покажите класс.
Кошмарное ощущение натягивающихся под кожей мышц и жил, звенящих под током высокого напряжения нервных волокон, грохочущей в висках крови…