Она прикусила нижнюю губу, почувствовала солоноватый привкус крови и облизнулась. Герман в молчании наблюдал за ней.
– Давайте к нам! – прокричал Леонид. – Водичка супер! Бодрит!
Они уже сплавали к острову, осмотрели берег, но выбираться не стали, наверное, он показался им слишком крутым и каменистым. Коротко посовещались и устремились хорошим кролем мимо лодок в другую сторону. Ничего не отвечая, Герман сделал приветственный жест рукой.
Сидя на деревянном, с облупившейся местами краской, пассажирском сиденье, Нора смотрела на светловолосую голову мужчины, черноволосую голову женщины… на их руки, периодически взметающиеся над водой… смотрела и мало-помалу погружалась в необъяснимое оцепенение.
Время, растягивающееся как резина. Воздух, крошащийся точно сахар или лед. Расползающаяся над озером, лодками, островами, заковывающая их в невидимый панцирь странная, болезненная неподвижность, сродни параличу.
Нора шевельнула пальцами – и не почувствовала их. Моргнула – и в следующий миг не узнала привычную реальность. Картинка изменилась. Краски потускнели, контуры предметов, напротив, обрели четкость, контрастность, выпуклость, словно невидимый художник-педант старательно обвел их черной тушью. Враз – что называется по щучьему велению, – из поля зрения исчезла вся живность. Смолкли и щебет птиц, и плеск рыб, и шелест листвы – вообще все звуки. И это не было состояние сонливости, состояние спокойствия. Это было напряжение на грани катастрофы.
Боже, что за женщина!.. Демоница. Лилит. Пожалуй, со своими недавними рассуждениями о банальности и незначительности профессорских проблем Нора попала пальцем точно в небо. Что же дальше? Даже если Регина порезвится здесь с ними обоими, Аркадием и Леонидом, и уедет обратно в свой Амстердам, сумеет ли Аркадий выкинуть ее из головы? Или после этой новой встречи будет стремиться к ней с неистовством наркомана, используя любую возможность?
Зависнув у поверхности воды, Леонид и Регина самозабвенно целовались. Вот он разжал руки, выпустил ее из объятий, нырнул и через некоторое время вынырнул у нее за спиной. Победно вскинул правую руку, демонстрируя длинную темно-зеленую водоросль. Регина погладила пальцами блестящую лакированную ленту, благосклонно улыбнулась своему рыцарю. Покрутив так и эдак, он уложил водоросль вокруг ее головы, соорудив подобие короны. Регина кокетливо разместила свисающий кончик водоросли на своей роскошной груди. Засмеялась, увидев непритворное восхищение в глазах Леонида.
Вот бы она не приезжала…
…но она здесь.
Вот бы она просто исчезла и все, исчезла без следа…
…но так не бывает, мы же не в сказке.
Повернувшись вполоборота, Герман смотрел туда же, куда и Нора. На пловцов. Его длинное худощавое тело застыло в неудобной позе, но, находясь в состоянии предельной концентрации внимания, он попросту не замечал физического дискомфорта.
Леонид нырнул еще раз. Вынырнул, отдышался, набрал в легкие воздуха и снова ушел под воду. Его не было так долго, что Регина заволновалась. Нора видела, как она встревоженно озирается, изредка поглядывая в сторону лодок.
Наконец светловолосая голова показалась на поверхности. Регина помахала рукой, Леонид помахал в ответ.
– …и, хотя они будут умирать от жажды, им не напиться из наших озер… – пробормотал Герман, наверняка вспомнив очередной миф.
Тогда это и случилось.
Ударив ладонью по воде, Регина обрушила на Леонида каскад сверкающих брызг и нырнула, спасаясь от его притворного гнева. Он устремился за ней. Бурая вода сомкнулась над обоими.
Тук-тук-тук…
Нора смотрела не отрываясь на участок озера, где они только что плескались, биение крови в висках причиняло ей боль.
Первым вынырнул Леонид. Завертелся волчком, обшаривая глазами невозмутимую водную гладь. Вновь ринулся в глубину.
Тук-тук-тук… Барабанная дробь в висках.
Герман привстал. Взгляд его был прикован к тому месту, где исчез его друг.
Кап-кап-кап… Минуты, падающие на темя подобно каплям расплавленного свинца.
Через некоторое время Леонид вынырнул. Опять один. Он тяжело дышал, мокрые волосы облепили лоб.
– Герман! – закричал он, откашлявшись. – Ты ее видишь? Видишь?