«…только не думаю, что…»
А вслед за этим – свои слова на выходе из «Кают-компании»: «Прекрасный актер» и ответ Германа: «Да, этого у него не отнимешь». Неужели?.. Нет! Нет! Не может быть.
«…хотя с другой стороны, именно он предложил сплавать к острову, и Регина вызвалась плыть вместе с ним. А с третьей стороны, – Нора тяжело вздохнула, – когда мы с Германом шли по Щучьему озеру, меня тоже посещали мысли о купании, так что ничего преступного в них, наверное, нет».
«Что если он, нырнув вслед за ней самый первый раз, нырнул не для того, чтобы вытащить ее на поверхность, а для того, чтобы удержать на глубине?» – шепотом спросила Лера, глядя на сестру широко раскрытыми, лихорадочно горящими глазами.
«А сам он, по-твоему, Ихтиандр? Ему дышать не надо?»
«Как тебе показалось, он хорошо плавает?»
«Хорошо, – отозвалась Нора с легким раздражением. – Но одного этого не достаточно, чтобы заподозрить человека в умышленном убийстве. Тем более он с ней спал. Ты забыла? И даже, судя по всему, был в нее слегка влюблен».
«Что если он втерся к ней в доверие и забрался в постель только для того, чтобы спланировать и осуществить убийство?»
Нора молчала. Теперь на память ей пришел рассказ Германа о походе Леонида и Регины в экскурсионное бюро и его обещании организовать специально для нее поездку на частном судне к Заяцким островам. Как же он сказал тогда?
Регина заглотнула наживку, и крючок засел крепко.
Ближе к вечеру она выпила чаю, накинула кофту и отправилась в Барак. Она точно знала зачем идет, поэтому предусмотрительно захватила с тумбочки Лерин журнал по вязанию. Знакомая аллея, аромат цветов, восьмерки и петли летучих мышей над головой…
Герман увидел ее с террасы, где курил в обществе Кира и Светланы, смял сигарету, бросил в урну и сбежал по ступеням крыльца.
– Привет, дорогая. Ты как?
– В порядке. – Он легонько коснулся губами ее виска, она ответила на поцелуй и испытующе взглянула ему в лицо. – Можно к тебе?
– Конечно.
Он, в отличие от Леонида, выглядел вполне нормально. И, насколько ей было известно, отнюдь не потерял аппетит.
Рука об руку они прошли в корпус, поднялись на второй этаж и переступили порог его комнаты. Там царил легкий хаос, характерный для мужского жилища, и витал едва уловимый запах парфюма, смешанный с запахом табака. Стараясь не бросать осуждающих взглядов на разбросанные по полу носки, Нора направилась к столу и, зажав под мышкой журнал, взялась обеими руками за стопку рисунков. Подтащила к себе поближе и принялась перебирать. Герман ей не мешал.
Так… есть. Она опасалась, вдруг рисунок уничтожен, но, слава богу, он был невредим.
– Подарите мне эту свою работу, господин Вербицкий, – обратилась она к Герману с игривой улыбкой.
– Перестань, – сказал он. – Тебе не идет.
– Ладно. – Она перешла на свой обычный тон. – Я хочу этот рисунок, Герман.
– Почему этот?
Потому что он лежал поверх остальных и привлек внимание твоего короля, когда тот пришел нанести тебе боевую раскраску, друид.
Но вслух она сказала другое.
– Потому что на нем изображено мое желание. Мне хотелось, чтобы эта женщина исчезла… пусть не из мира живых, но хотя бы из жизни моей сестры и ее партнера. И вот она исчезла.
Герман подошел к столу. Теперь они оба смотрели на обнаженную женщину, простертую на каменной плите алтаря. Голова запрокинута, глаза расширены от ужаса, длинные черные волосы свисают до самой земли. Над ней склоняется светловолосый жрец, одна его рука сжимает горло жертвы, другая – длинный ритуальный нож. В прошлый раз Нора полностью сосредоточилась на ноже, именно он казался орудием убийства, средством осуществления ее тайного желания, но сейчас фокус ее внимания сместился.
Рука на горле.
Там, под водой, мог ли он… но это же дьявольский риск, ведь если бы тело нашли… он не мог знать заранее, что тело не найдут.
Леонид?..
Ей было страшно. Очень страшно.
– Что тебя точит? – спросил Герман.
– Так… нервы. В голову лезет черт знает что.
Он понимающе кивнул.
– Пойдем погуляем?
– Хорошо. Но я могу забрать рисунок? Ты не возражаешь?
– Забирай.
Это ее немного успокоило. Если бы он считал, что его фантазия каким-то образом повлияла на реальность, то наверняка оставил бы рисунок у себя и при первой возможности уничтожил.