С трудом сохраняя серьезность, Нора уставилась на свои ногти. Повторялась сцена в холле Барака. Опять бедную девочку кидало в дрожь при мысли об унижении кумира. Однако сам он, судя по шутовской ухмылке, с такой точки зрения вопрос не рассматривал.
На колени так на колени. Ниже, ниже, она ведь просила до земли… подмести волосами пыль с ее хрустальной туфельки… вот так, без суеты, пусть насладится триумфом… а потом – грех упускать такой случай – взять и заглянуть ей под юбку. Ну что? Я ли не молодец?
С пронзительным воплем Фаина схватилась за подол.
– Свинья!
Он мгновенно ретировался. Отбежал на безопасное расстояние, на ходу отряхивая колени.
– Полно, милая, ты слишком строга ко мне. Что я такого сделал? Всего-навсего исполнил еще одно твое желание, правда, неозвученное.
Увидев, что все смеются, даже ее подруги, Фаина промолчала. Распущенные волосы, придававшие ее облику мрачноватую, драматическую чувственность, теперь, когда она рассвирепела, сделали ее похожей на мифическую фурию.
Германа понесло.
– Эй, детка, почему бы тебе не надеть юбочку покороче? У тебя классные ноги, да и бельишко…
Сидящим справа и слева с трудом удалось удержать Фаину от необдуманных действий, и это было хорошо прежде всего для нее самой, ибо сейчас почти все присутствующие были на стороне исполнителя.
– Он сделал, как ты просила. Чего ты бесишься? – пожал плечами Роман.
Игра продолжалась. Шелест тасуемой колоды, горящие от возбуждения глаза…
– Не знаешь? Тогда исполняй мое желание.
– И что там у тебя за желание?
– Покажи сиськи!
– Дурак, ты что сисек не видел?
– Твоих – еще нет.
За оградой в лесу громко ухали совы. На яркий серп луны набегали рваные облачка. Пламя костра сделало тени по-особенному глубокими, контрасты по-особенному резкими, при дрожащем свете его лица сидящих вокруг людей казались лицами древних варваров.
Ой! Королю Мечей выпало тянуть карту. Уж он тасовал и тасовал, колдовал и колдовал… пока не наколдовал себе Королеву Кубков.
– Где находится Нью-Грейндж?
– В Англии? – предположила Фаина.
– Ответ неверный, – отчеканил Леонид. После эпизода с поклонами нежности в его голосе поубавилось. – Курган эпохи палеолита Нью-Грейндж находится в Ирландии, в графстве Мит, на северном берегу реки Бойн, приблизительно в пятидесяти милях от Дублина.
Фаина поджала губы, признавая свое поражение.
– Твое желание, – обратился к Леониду Роман.
Нагнувшись, тот дернул шнурки на кроссовках сидящего рядом Германа. Развязал. Выпрямился, одарил Фаину многозначительным взглядом и вкрадчиво произнес:
– Раз уж ты не сильна в географии, пожалуйста, завяжи ему шнурки.
– Упс! А знаешь, детка, на этот раз блондин тебя уел, – заметил Кир.
Фаина густо покраснела. Покраснели даже веки, даже мочки ушей.
– Да ты вообще… – От возмущения ей никак не удавалось осилить фразу целиком. – Ты знаешь, что… я тебе не… – И выпалила: – Придумай что-нибудь другое!
– Я, конечно, могу придумать что-нибудь другое, – пожал плечами Леонид, – но что если это другое понравится тебе еще меньше?
Наглые рожи вокруг костра радостно заухмылялись. Им нравилось смятение Фаины, нравилась находчивость Леонида, нравилось хладнокровие Германа, терпеливо сидящего на бревне с развязанными шнурками.
– Да ладно, Фанни, что тут такого? – выкрикнул со своего места Антон.
– Ничего такого, – поддержал его Сергей. – Я же таскал на своем загривке Катюху.
– Это не одно и то же!
– Ишь ты, какая! А вон Машка целовала Коляна в задницу, и ничего.
– Чего это «ничего»? – подал голос Николай. – Классно было.
Вокруг загоготали.
– А в другой раз, когда она захотела присмолить меня сигаретой, я ей разрешил. – Николай поднял руку и продемонстрировал темное пятно ожога на тыльной стороне ладони. – Вот.
– Короче, Фанни, – лениво протянул Кир, – или соглашайся, или выходи из игры. Ломаться, как ты, это против правил.
Мелко передернув плечами, та посмотрела на Германа. На его кроссовки с развязанными шнурками. Просто подойти и завязать? Она страшится позора, но отказ опозорит скорее, чем согласие. Отказаться значит дать им понять, что ты зависима от мнений. Что ты так себе. В то же время согласиться…
– Ладно, черт с тобой.
Под гогот и улюлюканье развеселившейся публики бедняжка Фаина, красная как рак, присела на корточки и принялась за работу. Шнурок на левом ботинке. Шнурок на правом ботинке. Красивый бантик, одинаковые кончики. Безупречно.
Между делом она, разумеется, метнула на сидящего с видом знатного вельможи Германа смертоносный, как дротик африканского аборигена, взгляд. Но подлец только усмехнулся.