– Не смотри на меня так. Это не мое желание.
Выпрямившись, она демонстративно вытерла руки носовым платком.
– Ах! – Герман испустил счастливый вздох. – Теперь у меня рука не поднимется их развязать. Придется спать в ботинках.
Поскольку добро всегда побеждает зло, рано или поздно возмездие должно было настигнуть ее обидчика. И что же? Не прошло и десяти минут, как ей выпало тащить карту из колоды, и жертвой ее, как и следовало ожидать, стал Леонид Великолепный. Она потребовала, чтобы он назвал имя изобретателя радио, он забуксовал, и Фаина поняла, что настал ее звездный час.
– Приказывай, госпожа.
Бледный в сумерках, статный, светловолосый, он сидел в непринужденной позе, как молодой бог, и смотрел на нее с безмятежной улыбкой, ожидая приговора.
– Я хочу, – возбужденно заговорила она. Кашлянула и начала сначала: – Я хочу… – Но снова сбилась. Перевела дыхание, встала, выпрямилась во весь рост и громко, отчетливо произнесла: – Хочу прижечь тебе руку сигаретой. Что скажешь?
Услышав ее слова, Нора с беспокойством взглянула на Германа, потом – с жалостью – на Фаину. Выдала себя с головой, дуреха… Та уже прикуривала от зажигалки, делая вид, что все в порядке вещей.
– Ну, парень, ты попал, – сочувственно присвистнул Николай.
– Это точно, – согласился Леонид.
Фаина облизнула губы, не спуская с него глаз.
Он еще немного посидел, задумчиво постукивая по земле мыском ботинка, затем коротко вздохнул и ответил:
– Принято.
Невыносимое нервное напряжение заставило Фаину расхохотаться.
И после этого стало очень тихо: никто не выпендривается, никто не острит, все смотрят на этих двоих, чья взаимная неприязнь, возникшая как любовь – с первого взгляда – с каждым днем принимает все более причудливые формы. Тс-с… Сейчас начнется самое интересное.
Присев на корточки, Фаина кивком указывает на его правую руку, и Леонид, подтянув повыше манжет рукава, послушно кладет ее на колено. Щурясь от дыма, Королева Кубков глубоко затягивается, отчего кончик сигареты разгорается красным. Все, все до единого, молча следят глазами за этой сигаретой и этой рукой. Шипение раскаленного пепла, взвившийся к небу дымок…
Принимая эту кару – или, наоборот, милость? – Леонид, в отличие от остальных, смотрит не на сигарету, а на Фаину. Колеблющийся свет от костра делает его красоту зловещей, точно красота Люцифера. Улыбка со стиснутыми зубами, резкий прищур… Все.
Фаина выпрямилась, но продолжала стоять с ним рядом.
Он подул на ожог, глянул на нее снизу вверх.
– Понравилось? Хочешь еще?
– А ты?
– Если это доставит тебе удовольствие.
Она вернулась на свое место и зашепталась с Ольгой и Раисой.
Наблюдая за ней, трудно было усомниться в том, что она хочет еще. Даже переговариваясь с подругами, она не спускала глаз с Леонида. Тот смеялся над историей, которую громким шепотом рассказывал Кир, а Фаина, точно Пифия, надышавшаяся ядовитых испарений, все ела и ела его глазами и разве что не билась в священном экстазе, так что вскоре Раиса была вынуждена подтолкнуть ее локотком.
Так оно и продолжалось. Тасуя колоду, Леонид с ловкостью шулера через раз извлекал Королеву Кубков, а дальше путем привычных интеллектуальных спекуляций направлял события в угодное ему русло. Задавая вопрос, он почти всегда знал, сумеет ли Фаина ответить, а выслушивая вопрос, почти всегда знал ответ и мог выбирать, ответить или сдаться на милость победителя.
Ну и вот, полюбуйтесь, у него на руках все та же Королева Кубков.
– Сволочь, – произнесла она тихо и внятно. – Как ты это делаешь?
– Это любовь, – ответил Леонид с обезоруживающей улыбкой.
Фаина повернулась к Роману.
– Он мухлюет!
– Каким образом?
– Карта крапленая.
Роман осмотрел карту.
– Да нет же!
По большому счету всем было наплевать, мухлюет Леонид или не мухлюет. Главное, что его выходки придавали игре зрелищность и остроту.
Он спросил, Фаина не ответила, и все приготовились услышать очередное дурацкое желание. Судя по тому, что он то и дело хмурился, поглядывая на обожженное запястье, исполнение этого желания могло дорого ей обойтись.
Леонид протянул руку и поманил Фаину согнутыми пальцами.
– Иди сюда, добрая девушка.
Руку он держал ладонью вверх, как будто ждал, что она положит ему туда рубль.
– Зажигалку, пожалуйста. Моя куда-то запропастилась.
С незажженной сигаретой, свисающей из угла рта, он напоминал Клинта Иствуда из фильма «Хороший, Плохой, Злой».