Доктор и Андрей одновременно прекратили свои хаотичные перемещения по лаборатории. Они остановились и замолчали. Доктор быстро опомнился и, не попрощавшись, вышел из лаборатории.
Глава 9
Андрей с пристрастием следователя расспрашивал Марию:
- Как зовут твоего отца?
- Здесь его все называют - профессор Лиу, а в институте его зовут Сергей Николаевич.
Андрея прошиб холодный пот.
- Сергей Николаевич Лиунов?
- Да. Отец взял имя другого человека. Настоящий профессор Лиу умер, когда меня еще не было. А Лиу и Лиунов хорошо совпадают по звучанию. Вот он и взял второе имя. – Она говорила спокойно и медленно.
- А кто твоя мать?
Мария не ответила. Андрей настойчиво продолжал допрос:
- Кто твоя мать и где она сейчас? – Отвечай. Не увиливай от ответа. Я не отстану.
- Я и не думаю увиливать. Ты просто всегда торопишься. Суетишься, пытаешься узнать и понять многое и сразу.
- Ты меня не учи! Мала еще! – Тут он вспомнил недавний секс с ней и смутился.
- Ты хочешь победить врага и кидаешься на него, не рассчитав силы. Тебе многому придется научиться. Я помогу тебе. – Она подошла к нему так близко, что он ощутил ее теплое дыхание, и продолжила. – При моем появлении на свет матери не было. А при моем зачатии была яйцеклетка…. и отец…. Тебе рожденному женщиной это странно слышать, но здесь в нашей Ракушке это нормальное явление. Корпорация делает всё, чтобы улучшить человека. Ты член корпорации, а я твоя помощница…. во всем.
- Это все организовал Лиунов?
- Нет. Твой отец!
- Где он? – Андрей произнес эту фразу осипшим голосом и почти шепотом.
- Здесь его нет. Он на острове. Мы скоро все туда переедем. Мы ждем профессора Лиу, он все расскажет.
Мария обняла потерявшего силы Андрея. Новость про отца подействовала на Андрея как удар резиновой дубинкой по голове. Никаких мыслей, только больно, глухо, звон в ушах и тошнота в горле….
Следующие три дня для Андрея прошли как один день, похожий на высохший длинный и никому уже не нужный нерв. Он не выходил из лаборатории. Не было ни сил, ни энергии, никаких желаний – был как спущенный воздушный шарик. Но он постоянно работал. Машинально настраивал оборудование, на «автомате» писал планы работ, юстировал аппаратуру, составлял списки необходимого…. Ему было необходимо что-то делать. Мария всегда была рядом. Почти всегда молчала. Только по вечерам садилась на диван ближе к Андрею и вела монологи. Она рассказывала про свою жизнь в Ракушке, про детство, про свои занятия йогой и восточными единоборствами. Про своих подруг, которые все были виртуальными, и такие же виртуальные путешествия. Поток слов лился тихо, монотонно и почти без эмоций. Под эти звуки Андрей засыпал. Спал пару часов, потом вставал и продолжал работать. Мария на ночь всегда уходила к себе.
Наверное, так ощущает себя приговоренный к смертной казни. Приговорен, но казнь отложена. Человек скукоживается в самом себе. Органы чувств атрофируются и отказываются принимать информацию внутрь. Человек живет в гулкой пустоте. Любая мысль отдается гулом в голове, как в огромном и пустом помещении. И человек боится думать. Проходит время и постепенно приговоренный приспосабливается к своему новому положению. Оказывается, привыкнуть можно к любым обстоятельствам. Это открытие, вдруг поражает его основательно. Открытие вовсе не новость, оно старо как мир. Но в новой реальности эта мысль о том, что оказывается можно привыкнуть абсолютно к любым условиям существования, выглядит как величайшее открытие. И приговоренный живет этой своей единственной мыслью. Она одна заменяет ему теперь весь мир образов, дум, размышлений, фантазий и памяти. В ней одной он находит убежище. И даже иногда появляется мифическая дума о спасении.
Вряд ли он произнес больше пяти слов за эти дни.
Со стороны странно было бы смотреть – двое: он и она. Он фанатично сосредоточенный, скрупулезно выполняет простые действия, одно за другим, строго по плану. Она рядом за ним, как тень, молча, угадывает его желания…..
На четвертый день Мария пришла только к середине дня. Она подошла к Андрею, бережно взяла его за руки и аккуратно усадила на диван. Так заботливые санитарки ведут себя в домах умалишенных. Мария медленно, с паузами проговорила:
- Андрей…. Не надо больше ничего делать. Я тебе говорила – руководство корпорации хочет перенести нашу работу на большой остров. Нам надо расширяться. Ракушка стала мала для нас…. Все стало ясно только теперь…. Все уже поехали….. Наверное, тебе это не интересно сейчас….. Но….. ты послушай меня…. В бункере почти никого не осталось. Уехал Липин, Алдер….. нет твоего врага…. Он тоже уехал…. Останется мало людей…. Я буду здесь некоторое время…. Слушай….. Твоя машина заправлена. Ты можешь уехать обратно…. К себе. Туман пропустит тебя. Ты можешь идти…. Не бойся тумана…. Иди… - И, не сказав больше ни слова, Мария медленно вышла из лаборатории.