Глава 1
Ирина
В носу нестерпимо засвербело, будто стая взбесившихся муравьев принялась рыть туннели. Чихнув, я распахнула глаза. Надо мной раскинулось бездонное синее небо, по которому, словно киты в лазурном океане, неспешно проплывали облака. Солнце сияло ярко, почти по-летнему, заливая все вокруг теплым светом. В неподвижном, прогретом воздухе густо пахло луговыми цветами, и стоял ровный, усыпляющий гул насекомых. Слышалось щебетание птиц, а где-то вдалеке неутомимо стучал дятел, выбивая дробь по старому дереву.
Я лежала в высокой траве, пытаясь понять, как здесь очутилась. В голове, словно обрывки кинопленки, мелькали кадры: авария, визг тормозов, резкий разворот на асфальте, выезд на встречную полосу и чудовищный удар грузовика. Тихо застонав, я закрыла лицо руками и услышала отдаленные мужские голоса.
«Так, Ирина, отставить панику! Соберись! Не пристало женщине, разменявшей шестой десяток, впадать в истерику, как юной девице. Наше поколение видело всякое: и Крым, и Рим, и лихие 90-е, и дефолты, и деноминации, и бартер, и талоны на продукты… Со всем справились, и с этим разберемся!» — подумала я, стараясь унять дрожь в коленях.
Голоса приближались, но из-за густой листвы разглядеть говоривших не представлялось возможным. Решив не испытывать судьбу, я попыталась подняться и доковылять до ближайших кустов, чтобы наконец-то понять, что происходит. Но, едва приподнявшись, вскрикнула и снова рухнула на землю. Острая боль пронзила ногу, а в затылке ощущалось противное пульсирование. Дотронувшись до головы, я нащупала огромную шишку, пальцы тут же оказались перепачканы кровью.
Мой крик все-таки привлек внимание, и на поляну выехали трое всадников. Впереди гарцевал высокий, широкоплечий юноша в белоснежной рубашке, черных брюках и начищенных до блеска сапогах. За ним следовали двое мужчин постарше, одетые в старомодные рубахи-косоворотки с глухой застежкой. Оба черноволосые, кареглазые, словно братья-близнецы. А вот их предводитель, подъехав ближе, спрыгнул с коня и с кривой усмешкой оглядел меня с головы до ног. Его светло-каштановые волосы, выгоревшие на солнце, были сальными и неухоженными, свисая неряшливыми сосульками. Светло-желтые глаза хищно поблескивали, а звериный оскал не оставлял сомнений – добра от этого незнакомца ждать не стоит.
— Ирочка, солнышко, а я-то думал, ты к свадьбе готовишься, а ты тут, в лесу, одна-одинешенька. Неужто сбежала из-под венца, цену себе набиваешь? Да я и так знаю, что ты у нас сладкая да непорочная – именно такую и хотел!
Он прошелся по моему телу похотливым взглядом и с причмокиванием облизал свои толстые губы.
От этого зрелища меня едва не стошнило.
— Не хочу идти против традиций, хотя за самоуправство и побег следовало бы наказать, но сегодня тебя ждет брачная ночь, моя сладкая. Вот тогда я и покажу тебе, что такое настоящий мужчина!
Что? О чем он говорит? Какая брачная ночь? Что, черт возьми, происходит? Обрывочные мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Словно обухом по голове ударили, хотя, постойте… ведь и правда ударили! На том месте, где я лежала без сознания, под ослепительным солнцем поблескивал окровавленный камень.
— Славуня, живо к дому купца, скачи и предупреди, что их дочке срочно нужен лекарь. Боюсь, не выстоит она в церкви во время обряда.
С этими словами ненормальный подхватил меня на руки, словно пушинку, и усадил на коня, а сам устроился сзади, прижимая мое хрупкое тело к своей груди. Стоп, какое хрупкое?! Я всегда была женщиной в теле, даже в юности костями не гремела. Быстрым взглядом окинув свое тело, я с силой впилась ногтями в руку, державшую меня за талию. Мужчина сзади зло зашипел от боли.
— Совсем с ума сошла? А ну отпусти, пока я веревками к седлу не привязал и не заставил бежать за нами на потеху деревенским детишкам!
Его голос доносился сквозь гул в ушах. До меня, словно до жирафа, доходило, что это не мое тело, оно никогда мне не принадлежало. Если от рождения я была темноволосой, то сейчас мои волосы отливали рыжим золотом, а кожа была белой, как первый снег, гладкой и нежной, без единой морщинки, словно светящейся изнутри.
— Мамочки! – растерянно прошептала я. Голова закружилась от осознания произошедшего – я в чужом теле, и черт знает где!
Не помню, как мы добрались. Всю дорогу в голове ворочались тяжелые, свинцовые мысли. Дом, перед которым остановилась лошадь, был бревенчатым, двухэтажным, с резным балкончиком на втором этаже. Из распахнутых двустворчатых дверей на крыльцо выбежала женщина в длинной коричневой юбке и расшитой красными узорами белой рубашке. На голове ее красовался какой-то диковинный головной убор.