— Если бы ты не был мне другом, если бы не поддержал в ту черную пору моей жизни, Анисья бы дорого заплатила за свою жестокость к ребенку. Тогда я не сказал тебе, но однажды, кроме следов от порки, на теле Иришки я обнаружил следы удушения. Видимо Ирина не давала забрать кулон – это первое. Полученная трещина в ребре говорит о силе, с которой твоя дочь ударилась об пол. Видимо, девчушка не хотела отдавать свой кулон, вот и причина. Трещина в ребре говорила о силе удара об пол, о нечеловеческой злобе, – прорычал Семён, и желваки на его скулах заходили ходуном.
— Не могу понять, как женщина может быть настолько жестокой к невинному дитю? – Я обессиленно схватился за голову.
Стыд, жгучий стыд обжигал меня изнутри: за себя, за жену, за своих родных детей.
— Ладно, прошлое – в прошлом. Рассказывай, зачем ты ко мне пожаловал, а уж потом я поделюсь своими новостями, – немного успокоившись, произнес Семён.
— Нет уж, друг, начинай ты! Не зря же я весь обед томился в ожидании новостей, не успев даже насладиться стряпней твоего кулинарного гения. Да что там говорить, он лучший повар во всей округе! – я попытался изобразить подобие ухмылки.
— Хорошо, уговорил. С чего же начать? Ах да! В тот день, когда я лечил твою красавицу Иришку, я снял отпечаток ее ауры, заодно и глянул на дар, хотя тебе об этом известно. Тогда выявилась у нее иллюзорная магия.
Он улыбнулся с таким интригующим видом, что я насторожился, как охотничий пес, учуявший добычу.
— Так вот, новость первая: у твоей дочери, кроме иллюзорного дара, пробудился еще и второй – поисковый. Об этом мне Илья доложил. А это, скажу я тебе, сенсация! Людей с таким даром во всем нашем королевстве можно по пальцам пересчитать. Одного из них я на днях пытался вытащить с того света, сам не смог приехать, а помощника послал. Но мужчина был сильно изранен, не сумел я его спасти, – Семён с горечью покачал головой. – Так вот, вторая новость. Аура твоей девочки и скончавшегося дознавателя, говорит о кровном родстве.
После его слов у меня отвисла челюсть от изумления. А Семён, кажется, наслаждался произведенным эффектом, ведь так ошарашить меня мог только он.
— Если ты меня понял, это не прямой родственник, а близкий. Может быть дядя со стороны отца или матери, дед или, в крайнем случае, брат деда. Но деда, думаю, можно исключить, так как дознаватель Нестор Карпович Песков никогда не был женат и, насколько мне известно, не имел детей, даже бастардов. Еще в молодости у него обнаружили редкую болезнь, неизлечимую. Обычно она появляется после сильного проклятия ведьм. У них немного другая магия, нежели у магов, поэтому и исцелить не удалось. Его уже увезли из Орлеца в Вышгород. Там у них фамильный склеп.
— Постой! Родственник моей девочки был поисковиком и не смог ее найти? – не укладывалось у меня в голове.
— К сожалению, для меня этот вопрос тоже остается открытым, – мой друг на минуту погрузился в раздумья. Я сидел, словно громом пораженный, эти новости никак не хотели укладываться в голове. И тут меня осенила дикая мысль… Хотя, может, и не такая уж она дикая? Я решился поделиться ею с Семёном.
— Знаешь, Семён Васильевич, у меня появилась довольно интересная мысль.
— Валяй, обмозгуем! – усмехнулся он. Мы часто устраивали мозговой штурм, когда кому-то из нас требовалась помощь в решении сложного вопроса.
— А тебе не кажется, что Иришку специально украли, чтобы воздействовать на дознавателя? Семьи у него не было, но зато наверняка имелись близкие, в которых он души не чаял. Отсюда следует, что его могли припугнуть похищением ребенка…?
— Поэтому в одеяльце и была записка, что это временно, и девочку скоро вернут, но больше никаких известий не последовало, – подхватил он мою мысль.
Через минуту он довольно хмыкнул.
— Верно мыслишь, друг. Мне кажется, все так и было. А вот почему за девочкой не пришли… Думаю, у похитителей что-то пошло не так, или их все же поймали.
— Нет, Семён! – Я покачал головой. – В застенках их бы заставили расколоться. Тут два варианта: или их убили, или подкинули не в ту телегу дочь.
— Да, пожалуй, ты прав, – задумчиво произнес лекарь. – Кстати, что привело тебя ко мне?
— Помнишь, я просил тебя приглядеться к Иришке, когда видел ее вместе с сыном старосты?
— Помню. Тогда я сказал, что у нее в голове какой-то непонятный фон.
— Так вот, пока мы ехали в Орлец, Иришка призналась, что находилась словно в зачарованном состоянии, когда стояла рядом с женихом. И тут я вспомнил слова дочери о том, что многие девушки в присутствии Афони чувствовали непреодолимое желание последовать за ним, остаться наедине, когда смотрели в его глаза. Чувство подавления воли возникало у всех.