Во дворе, словно спелый персик, алела румянцем и разливала вокруг свет невысокая светловолосая женщина с нежными голубыми глазами, развешивая белье. Как знал Семён, она была полной противоположностью мужу – жилистому и высокому воину с загрубевшими от стали ладонями, излучавшему сдержанную силу. На первый взгляд Василий казался тощим и невзрачным, но за этой худобой скрывалась медвежья мощь.
— Тетя Мила, добрый день! Отец дома? — поинтересовался Семён, остановившись у калитки.
— Здравствуй, Семён. И вам доброго дня, молодой человек, — улыбнулась Мила. — Василий только пообедал и прилёг отдохнуть. Проходите в дом, сейчас чайку попьем.
— Спасибо, тётя Мила, мы к отцу по очень важному делу.
Услышав голоса, во двор вышел и сам хозяин.
— Добро пожаловать, сын. Давно ты к нам не заглядывал. И тебе, Авдей, тоже добро пожаловать.
Отец с сыном были похожи словно два отражения в зеркале: темноволосые, кареглазые, с густыми бровями и четкими линиями губ. Внешне их без сомнений можно было назвать родными, но внутренне они принадлежали к разным мирам. Василий отличался невозмутимым спокойствием и уравновешенностью, в любой ситуации сохраняя хладнокровие. Семён же был его полной противоположностью: веселый, оптимистичный и жизнерадостный, но при этом – настоящий профессионал в своем целительском деле.
— Отец, мы пришли к тебе по делу, как ты наверняка уже понял, — начал Семён.
— А ты ко мне только по делу и заглядываешь, — хмыкнул Василий. — Я иногда думаю, что ты до сих пор обижаешься на меня, что я женился во второй раз.
Я и сам это понимал, но, взглянув на окаменевшее лицо друга, промолчал. Семён до сих пор не мог простить отцу эту чужую женщину, что поселилась в их доме, где когда –то жила он и его мать, ушедшая давно за грань.
— Мы сейчас о другом, — глухо произнес я. — Дело серьезное.
— Чай предлагать не буду, знаю: откажешься. Пошли в кабинет, там хоть тишина. Сейчас близнецы со школы явятся, и прощай, покой.
Как бы ни относился Семён к мачехе, девчонок-близняшек он любил и баловал, словно родных. Те в ответ души не чаяли в старшем брате, боготворили его.
Мы расположились в потертых креслах, обжитых временем, хозяин дома опустился на диван, словно на пыточную скамью. — Начну с самого начала: как дочь Авдея, подброшенная много лет назад в его телегу темной ночью неизвестными, оказалась сосватанной к сыну старосты.
Семён вкратце поведал о брачном договоре между семьями, заключенном скоропалительно, за две недели до кончины Авдея, словно кто-то торопил события.
— При этом сама девушка заметила, что Афоня, ее несостоявшийся жених, использовал против нее свой дар. И вот тут самое интересное: это не ментальный дар, так как по указу короля каждый подданный до восемнадцати лет проходит проверку на его наличие и силу, а у Афоньки ничего не нашли….
Семен рассказал, как проверял Ирину и других детей Лыкова. У девочки обнаружилась иллюзорная магия, у жениха же – пустота. Но невеста утверждала, что Афоня подчинял ее своей воле. То же самое замечали и другие: что-то странное творилось в этой и соседних деревнях. Были девицы, которые, утратив волю, оказывались в постели с Афоней. Известны три случая, когда незамужние девушки понесли от сына старосты. И каждая твердила одно и то же: они были не властны над собой, на них словно что-то давило.
— Погоди, Семен, — остановил пыл сына главный страж. — Сплетни – это хорошо, но мне нужны доказательства. Что я предъявлю Афоне, если у него нет никакого дара? Любой адвокат, которого наймет староста, если я упеку его кровиночку за решетку, потребует железобетонные аргументы.
— Я видел ауры Иринки и этих девушек. У каждой появлялся странный фон, нечто темное и склизкое, словно тина, обволакивающая ауру, которая со временем исчезала, не оставляя следа.
— А я могу это подтвердить. Иришка без утайки рассказала, как цепенела, глядя в глаза жениху, и не могла пошевелиться, словно тело ей больше не принадлежало. И ведь перед храмовником стояли только жених и невеста, никого посторонних. Видимо, сильная магия Иришки взбунтовалась и вырвалась наружу.
— Она настолько сильна магически? — брови Василия взлетели от удивления.
— Да, отец. Более того, у нее проявился еще один дар – поисковый. Она безошибочно указывает направление, в котором искать человека, стоит ей лишь представить его образ.
— Но ты же знаешь…?
— Знаю! Но без позволения Авдея отписываться королю не стану, — отрезал Семен и упрямо сжал губы.