— Возьми меня с собой, хозяйка, — вдруг попросил маргал, и в его голосе я ощутила тревогу.
— Как я понесу тебя по улице? Начнут тыкать пальцем. Ты же сам когда-то так говорил.
— Не беспокойся, я устроюсь у тебя на плече и поставлю защиту. Меня никто не увидит, разве что очень сильный маг…
Приведя себя в порядок, я взяла заработанные деньги и вышла во двор, где наткнулась на Афоню. Мой испуганный взгляд, взгляд загнанной лани, был для него пьянящей эйфорией. Каждая девица, попавшая в его сети, нутром чувствовала, что этот хищник замыслил. И в расширенных от ужаса зрачках Афоня читал безмолвное согласие, предвкушая власть над телом. Каждый раз, вторгаясь в чужую невинность, он ломал девушек, как хрупких марионеток.
Эта мысль словно плеснула мне в лицо ледяной водой, вырывая из оцепенения. Нахмурив брови, я с вызовом произнесла:
— Кто вы такой и что вам здесь нужно?
— Это ведь дом Катерины Уледовой, в девичестве? — поинтересовался он, скользнув по мне жадным взглядом.
Липкий взгляд его маленьких, бегающих глаз вызывал омерзение. Он бесцеремонно ощупывал меня взглядом, отчего кровь отлила от лица.
— Моя невеста, Ирина, сбежала со свадьбы и, по моим сведениям, должна быть здесь. — Он коснулся моей ладони грязными пальцами, пытаясь поймать мой взгляд.
Я резко отшатнулась, ощущая тошнотворную брезгливость, досаду и унижение от одного его прикосновения.
— Здесь посторонних не было! Хозяйка ни о ком не упоминала, — выпалила я, злясь на дрожь в голосе, на предательскую реакцию тела при виде этого мерзавца.
— Может, ты что-нибудь слышала?
— Вам что, с первого раза непонятно? Говорю, кроме хозяйки, в доме никого нет, а я всего лишь приходящая служанка. Вы меня задерживаете, молодой человек, я не успею приготовить ужин.
Он отступил на несколько шагов и окинул взглядом обветшалый дом. Облупившийся фасад, скрипучее крыльцо, прогнившие доски… да, жилище явно требовало ремонта.
— Неужели Катерина, не имея средств на приличный ремонт, может позволить себе нанять прислугу, а, Ириш? — Он усмехнулся, и в его голосе прозвучала неприкрытая язвительность.
От его слов я вздрогнула, но удержала прямой взгляд, чувствуя защиту своего питомца.
— Не знаю, почему вы называете меня чужим именем, но не ваше дело, кого наняла моя хозяйка! — процедила я сквозь зубы.
И, оттолкнув Афоню, спустилась по ступенькам. Он едва успел схватиться за перила, чтобы не полететь вниз. На его лице застыло недоумение и растерянность.
— Растерялся мальчик, что не смог тебя очаровать, бедненький, — прозвучало в моей голове довольное хихиканье питомца.
Я дошла до калитки и распахнула ее настежь, давая понять, что ему здесь не рады.
Он усмехнулся и, неспешно спустившись с крыльца, направился ко мне. В этот момент из-за угла вынырнули трое всадников и остановились возле нашего дома. Я, застыв в растерянности, переводила взгляд с одного на другого… Но они словно не замечали меня, их взгляды были прикованы к Афоне. Первый всадник, удивительно похожий на молодого Джонни Деппа, кумиром моей дочери Маргариты, подъехал ближе и спешился.
— Афанасий Езерский? — поинтересовался он, держа руку на эфесе меча.
— Да! — удивленно ответил юноша.
— Просим проехать с нами! — ледяным тоном произнес стражник.
— На каком основании вы меня задерживаете? — Афоня отступил на шаг. К этому времени остальные двое стражников спешились.
— Поступил запрос из Орлеца о вашем сопровождении в отдел дознания.
— Хорошо, я понял! — спокойно ответил он и, резко развернувшись, бросился за дом.
Стражники ринулись в погоню.
Глава 14
Ирина
Стражники вернулись спустя четверть часа, а я всё стояла возле трёх дивных коней. Они доверчиво склоняли головы, словно выпрашивая ласку или кусочек сахара. Я не разделяла страха некоторых моих землячек перед этими могучими созданиями. Память услужливо подбросила картинку: летние ночи, когда мы, ещё совсем юными, выезжали в «ночное». В знойное время года коней выгоняли пастись в поле под покровом темноты. Днём же мошкара и слепни не давали им покоя. А мы присматривали за табуном, сидя у костра и слушая бесконечные истории.
Дед мой в самом начале войны воевал в кавалерии, под командованием самого Будённого. Вернувшись домой, устроился на конезавод. Наверное, оттуда и моя любовь к этим грациозным животным. В памяти всплыла поэтическая строка, автор которой, увы, стёрся из памяти: «Лошади – это поэзия в движении, они не просто трогают сердца, они дарят вдохновение». И ведь как точно сказано!