— С секретом? – охрипшим голосом спросила я. Честно признаться, все это мне совсем не нравилось.
— Да, но лучше тебе самой пока не знать, с каким. Когда в храме будем, согласия на брак не давай. Лучше промолчи, кулон с себя сорви и представь себе каких-нибудь хищников.
— Это ещё зачем? — растерянно выдохнула я, не понимая слов отца.
— Сама всё увидишь, просто доверься. Не могу позволить тебе погубить свою жизнь с сыном старосты. Слишком уж он скользкий, змеёй пронырливой вертится, от него одни беды.
В дверь нетерпеливо постучали, и оттуда донёсся голос Анисьи:
— Авдей, там коляска прибыла, в храм зовёт.
— Выходим, — крикнул мужчина и пронзил меня внимательным взглядом. — Готова?
Я лишь кивнула, безмолвно соглашаясь, и последовала за ним. Пока спускалась по лестнице, успела мимолётом окинуть взглядом внутреннее убранство дома. Всё здесь кричало о богатстве и достатке: стены, драпированные дорогой тканью глубоких оттенков, массивная, добротная мебель, словно сошедшая со старинных полотен эпохи Возрождения. Тяжёлые жаккардовые портьеры прикрывали окна, а в спальне, предназначенной мне, перины и подушки были набиты нежнейшим пухом. Зная историю Руси по книгам, я сразу поняла, что попала в дом зажиточного купца или торговца.
Карета, предназначенная для невесты, была украшена пёстрыми лентами, а на козлах восседал совсем юный парень в простой серой рубахе. Заметив меня, он дерзко подмигнул, но тут же бросил испуганный взгляд на отца, боясь, что тот заметил его вольность. Но Авдей был слишком занят: слуга подал ему чёрный сюртук из плотного, тяжёлого шелка и помог облачиться в него.
Анисья вышла следом за нами. Никаких следов от удара на её лице не было видно. Лишь выражение лица сразу выдало её настроение. Плотно сжав губы в тонкую линию, она одарила меня недобрым взглядом, но на этот раз предпочла промолчать.
Около часа мы тряслись по ухабистой дороге, пока вдалеке не показался белокаменный храм с четырьмя изящными башенками, устремлёнными в небесную синь, и высокими стрельчатыми окнами, пропускающими мягкий свет. У подъезда нас уже ждали гости. Отец помог мне и Анисье выбраться из кареты и, взяв нас обеих под руки, повёл к храму.
Высокие деревья, словно стражи, росли вдоль дороги, сплетаясь ветвями и образуя над головой зелёный свод, спасающий от палящего солнца. Это было не только фантастически красиво, но и дарило прохладу. Дойдя до храмовой лестницы, я подняла голову и проследила взглядом за белыми ступенями, уходящими ввысь. Когда-то мы с Игнатом мечтали обвенчаться, но в годы нашей молодости это было почти невозможно, могло поставить крест на карьере. Комсомольцы не имели права посещать церковь, иначе исключение из организации и забвение жизненного пути было обеспечено.
«Игнат, где ты сейчас, мой родной, что с тобой случилось? Живы ли дети? Или только мне достался такой странный билет в загробную жизнь?» — подумала я и тяжело вздохнула. Отец, похоже, понял мой вздох по-своему, поэтому тихо прошептал на ухо:
— Держись, детка, всё будет хорошо. Только не забудь про кулон.
Мы поднялись по лестнице и вошли в распахнутые двери храма. В просторном овальном зале возвышалась огромная статуя Бога, возле которой в белой хламиде стоял священник, а рядом — жених. Я бросила на него мимолётный взгляд и отметила, что он даже не потрудился привести себя в порядок перед собственной свадьбой. Волосы его были нечесаными и растрёпанными, а под ногтями, державшими букет полевых цветов, виднелась тёмная грязь.
— А вот и моя невеста! — расплылся он в улыбке.
Отец подвёл меня к жениху и отошёл в сторону.
Я, казалось, не слышала слов священника, погрузившись в собственные мысли, пока резкий толчок в бок не вывел меня из оцепенения. Подняв взгляд, я встретилась с прищуренными светло-жёлтыми глазами Афони, который пристальным взглядом смотрел на меня. Это был гипнотический, завораживающий взгляд змеи, поймавшей свою жертву. Кто-то сзади ощутимо ущипнул меня, и, дёрнувшись, я схватилась за цепочку на шее и резко сорвала её. Горячая волна прокатилась по телу, и от меня во все стороны брызнули лучи, превращаясь в змей — от крошечных ужей до огромных питонов. Прежде чем потерять сознание, я успела увидеть, как народ, находившийся в храме, с криками ужаса бросился врассыпную.
Очнулась я в телеге под мерный стук лошадиных копыт. Надо мной простиралось незнакомое звёздное небо, незнакомое созвездие. Не было привычного ковша Большой Медведицы, но одинокая серебристая звезда ярко сияла прямо в лицо.