— Пойдем, я все тебе покажу. Думаю, ты уже все позабыла. Тебе с братом было около пяти лет, когда вас привозили в гости.
Пройдя через холл, мы оказались в просторной кухне. С правой стороны располагалась большая комната, заменявшая, как я поняла, гостиную, а по бокам виднелись две двери.
Заметив мое любопытство, тетя пояснила:
— Одна ведет в нашу спальню, вернее, уже в мою, а вторая – в комнату Варвары. Но она недавно вышла замуж, так что теперь это будет твоя комната. А дверь в ванную – вон та, — она указала пальцем на первую дверь слева, — вторая ведет во двор.
— Спасибо, тетушка, я ненадолго.
Вымыв руки и ополоснув лицо, я вышла. На столе уже возвышалась горка золотистых оладушек, стояла кринка деревенской сметаны, кувшин с молоком и травяной отвар, от которого исходил восхитительный аромат лесных ягод и меда.
— Садись и ешь спокойно. Сегодня у меня выходной, так что у нас будет время наговориться.
Пока я ела, тетя Катя молча наблюдала, давая мне возможность насытиться, и лишь когда я отодвинула тарелку с остатками оладушек, она довольно улыбнулась.
— Молодец какая. А Варварушка больше трех не ела, все боялась фигуру испортить. Зато после замужества и родов раздобрела так, что скоро не сможет пролезть в дверной проем, — усмехнулась она с доброй иронией.
Тетушка проворно заметалась возле стола, не позволив мне и пальцем тронуть посуду.
— Устала с дороги, небось. Сиди, отдохни. Мне чашку да пару тарелок ополоснуть – пара пустяков.
Пока она хлопотала, меня совсем разморило. Сытный обед убаюкивал, клонил в сон. Чуть не клевала носом, сидя на стуле.
— Может, приляжешь? — участливо спросила тетка.
— Да нет, это просто после еды. Сейчас пройдет.
— Ну, рассказывай, что привело тебя в наши края? — Катерина лукаво прищурилась и подалась вперед.
— Отец прислал, — коротко ответила я.
— Вот те на! Он же на тебя дыхнуть боялся! Это Анисья твоя изводилась, как могла. То толкнет невзначай, то ущипнет, то брату твоему конфетку сунет, а тебе – кукиш. Чем ты ей так поперек горла была? А Авдей за тебя всегда горой стоял. – В ее голосе звучало неподдельное недоумение.
От этих слов в груди разлилось тепло благодарности к отцу, который не отдал меня в приют, а вырастил сам. Я-то знала причину неприязни Анисьи, но Катерине этого не объяснишь. Лишь плечами пожала в ответ.
— Дед сговорил меня за сына старосты. А он в церкви как посмотрит, словно удав гипнотизирует. Я и понять не успела, как магия проснулась… Видно, от страха. Вот отец и решил меня учиться отправить.
— Неужто за Афанасия? — уточнила она. Я кивнула. — Да, помню его еще мальчонкой, когда меня замуж выдавали. Ему тогда года три было. Уже тогда у него этот взгляд колдовской был. Никто мне, дуре, не поверил, когда я отцу с братом жаловалась. А он, шельмец, этим взглядом все самое вкусное у пацанов отбирал. И у стариков тоже!
По спине пробежал неприятный холодок.
Глава 5
Авдей
Проводив приемную дочь, я опустился на скамью, словно под бременем дум, желая все тщательно обдумать. Иришка с самого детства была особенной, не похожей на его родных детей. Не странной, как бы окрестила Анисья, а именно – не похожей. В ней чувствовалась аристократическая порода, неприкрытая элегантность и внутренняя, почти стальная, сила, но больше всего – неутолимая жажда знаний. Встретившись однажды с Рианэлем на ярмарке, она словно узнала родственную душу, поняла, что он такой же, как и она. Юноша, без остатка поглощенный книгами и истосковавшийся по мудрости. А вот жена никак не могла смириться с тем, что он проводил столько времени с приемной дочерью. Авдея завораживали ее детские рассуждения о мире, о существах, населяющих их королевство, ее смелые утверждения, что не все люди воспринимают окружающее одинаково, что есть среди них и те, в чьих сердцах гнездится тьма. Помнил, как тогда дочь привела в пример Афоню.
Анисья, снедаемая ревностью, видя, с каким неподдельным интересом он общается с девочкой, исподволь настраивала сына и дочерей против него. Однажды, случайно услышав, как она жалуется Данилке, будто «приблудную» дочь он любит больше, а на родных детей внимания не обращает, Авдей взбеленился. Родным детям он тоже уделял немало времени, но они всякий раз старались увильнуть от разговора или, сославшись на неотложные дела, поспешно покинуть дом. И лишь случайно подслушав разговор сына с матерью, он понял, кто отравляет сердца его детей против родного отца.
Авдей серьезно поговорил с Анисьей, отчаянно пытаясь достучаться до ее сердца. Ведь она сама выкормила девочку, должна была проникнуться любовью к несчастному, покинутому ребенку, но этого так и не произошло. Со временем Иришка поняла, что мать ее не любит, и старалась лишний раз не попадаться ей на глаза, хотя Авдей часто замечал ее грустный взгляд, устремленный на брата и сестер, осыпаемых подарками на праздники. Она тоже не оставалась без сладостей, игрушек и украшений, но прекрасно знала, что все эти дары – от него.