Обнимаю его со спины. Он очень вкусно пахнет.
— Почему не здороваешься? — игриво спрашиваю.
— Потому что ты не прощаешься, — отвечает чрезвычайно серьезно.
Я даже немного теряюсь, не думала, что он как-то отнесётся к этому не так.
— Я вчера растерялась, слишком это быстро, — оправдываюсь.
— Я же сказал, что третий раз не приглашают, Тони.
Я понимаю, что на этом всё. Он всем видом даёт понять, что я его больше не интересую. Не уверена, что он вообще нас хотел брать кататься, просто ему нужно было что-то от папы, и Резо подсуетился. Еле сдерживаю слёзы.
— А пионы? — растерянно спрашиваю.
— Что пионы? Ты о чём?
— О невероятном букете, который ты сегодня прислал.
— Это не я, — отвечает Макс и врубает рычаг газа. Я даже спотыкаюсь и падаю. Прямо в объятия быстро среагировавшего Резо.
*Специальные маркеры для скетчинга — это профессиональная альтернатива фломастерам. Они предназначены для рисования скетчей, то есть быстрых набросков. Инструменты для скетчинга отличаются следующими характеристиками:
— Палитра. В наборах для скетчинга очень много разных оттенков. Это позволяет создавать яркие и реалистичные картинки.
— Могут использоваться в декоре одежды и аксессуаров. Практически не смываются.
Глава 16
— Тоня, надень жилет и сядь на кресло, — рявкает на меня Макс и указывает движением головы на переднее кресло рядом с ним, — там небезопасно ездить.
Я встаю с Резо, переглядываюсь со всеми и послушно сажусь рядом с ним и надеваю жилет. Он такой злой, что я даже уже «р» не слышу. Вернулся мужлан…
У Кати не очень получается встать, она постоянно уходит под воду. Я хотела вслед за ней попробовать, но Макс сказал, что хочет нормально покатать, а потому идёт Резо. Мы крутимся, делаем виражи, создаём ему дополнительные волны. Все смеются, и Макс, кажется, тоже оттаивает и расслабляется. Лёша отказывается кататься, но оно и понятно, они сели вдвоем с Катрин на нос и о чём-то воркуют.
— Тони, пойдём, буду учить.
Макс объясняет мне принципы, как надо выходить и поворачивать. Я всё это знаю, меня уже учил брат. Просто, наверное, мощности мотора не хватило, чтобы встать.
Собственноручно проверяет все застёжки. И аккуратно выталкивает меня в воду. Резо начинает меня подбадривать и показывать, когда надо вылезать, Антропов его перебивает и говорит, что даст отмашку. Чтобы я следила за его рукой.
Слышу, как начинает работать мотор, и слежу внимательно за Максом, он стартует, машет рукой, и меня как будто саму лебёдка вытягивает, и я встаю. Я просто поддалась за ней. Непередаваемые ощущения, чувствую восторг. Эйфорию. Ветер обдувает, брызги летят в лицо. Мелькают мои любимые просторы. Как же это круто!
На одном из виражей я всё-таки не справляюсь и ухожу под воду. Макс тут же глушит мотор, аккуратно подъезжает ко мне и сам достаёт из воды. Помогает снять вейк и ботинки.
— Икры не забились, Тони? — прощупывает меня, я смущаюсь.
— Нет. Всё супер! — высвобождаюсь и прыгаю на него с объятиями, — спасибо, мой капитан.
Он стоит как истукан и не реагирует на меня. Эйфория тут же сменяется гневом.
— Какого хрена, Антропов?
— Ты хочешь сейчас это обсудить?
— Да! — я даже ножкой топаю для убедительности.
— Ребят, давайте я вас на банане покатаю всех, — оборачивается Макс к компании.
Все соглашаются, чувствуя, что назревает буря. Я скрещиваю руки и сажусь на своё кресло подле Макса. Демонстративно отвернувшись в другую сторону.
Макс едет в сторону пляжа, чтобы оттуда стартануть. Парни достают банан и ныряют с девчонками в воду. Мы ждём, когда все залезут, и газуем.
— Вот теперь я тебя слушаю, — кричит Макс. От ветра и скорости приходится кричать.
— Ты меня слушаешь? Это я тебя игнорю?
— Ты от меня вчера сбежала. Мне всё более чем очевидно!
— И что же тебе очевидно?
— Тоня, блин. Тебе сколько лет? Ты оставила меня со спущенными штанами одного и убежала.
— Я испугалась!
— Кого? Меня? Я тебе сделал плохо? Больно? Что?
— Нет. Что у нас всё случится, — опускаю взгляд.
Макс непонимающе смотрит на меня.
— А ты разве не этого хотела, Аршанская?
— Макс. Это же серьёзно. Я не готова. Я…
— Я понял. Прости, — перебивает меня, — ну и что за детский сад? Ты не могла сказать?
— Не могла…
— Рот для речи, Аршанская, — даже его крик смягчается.