Ох, простой был мужик, что в голове, то и на языке. А ведь правду сказал заричанские-то артельщики не пальцем деланные и щи не лаптем хлебают. Уж как поединщики-то на всю округу славятся своей силой да изворотливостью, не напрасно, видать, проживает у них в деревне кривой бобыль Афоня. Отец его, Василь Кириллыч, бывало, встанет на пути летящей навстречу тройки и со всего плеча ударом кулачища в торец оглобли так и завалит ее набок. Сынок, знамо, пожижей будет, но кирпичи из печей вышибать, а ежели приспичит, и дух из поединщиков, весьма горазд. Конечно, бобыля в ватагу не возьмешь - несовместно, а вот набраться у него, как путево винтить "подкрут в подвяз" или "мзень" заделать, тут уж сам Бог велел. Так что "ломаться" с заричанскими - это не Маньку за огузок лапать.
Между тем ватага уже миновала кривую, по самое оконце вросшую в землю избушку бабки Власьевны, и вышла за околицу. Солнце касалось верхушек елок, быстро тонуло в медно-красных облаках - завтрашний день обещался быть ветреным. Когда переходили через речку Ольховку, было видно, как играют в воде пескари, и Сарычеву подумалось: "Поклев нынче будет знатный". Наконец опушка леса осталась позади, и ватага вышла на Дубовку - огромную поляну, известную артельщикам всех окрестных деревень. Лучшего места для "бузы" и не сыскать.
Возле огромного валуна под высоким столетним дубом горел костер, отбрасывая красные тени на сидевших вкруг него артельщиков.
- Эй, заричанские, зады не остудите, драпать будет невмоготу! - громко крикнул Сарычев.
- Не бось, - отвечали ему с обидным смехом, - о своем гузне печалься, скоро портков лишишься вовсе.
Слово за слово дошли до обидного, и со стороны заричанских гармошка заиграла наигрыш - "на драку".
Сарычев взъерошил волосы, гикнул, притопнул и пошел в пляс. Незатейливый мотив полностью подхватил его, движения сделались легки и раскованны, а расслабленное тело стало готово откликаться на любые действия противника. То же, видать, происходило и с атаманом заричанских - вот он пошел, повел плечами, и внезапно ноги удивительно легко понесли его на майора. Пританцовывая, они все более отрешались, все неожиданней и резче сходились, и, видя, что "ломание" перешло в драку, гармонист замолк, здесь его власть закончилась.
Атаман заричанских был крепким, рослым мужиком, звали его Артемом Силиным. Сарычева недолюбливал он издавна - парнями еще повздорили как-то из-за девки. Дело тогда кончилось тем, что майор наградил соперника целым градом оплеух, наворотов, затрещин и накидух, да так, что оттащили того без памяти. С той поры и пробежала промеж них черная кошка, так что чего удивляться, что заричанский атаман попер на Сарычева люто, с яростью.
- Держишь ли? - хрипло спросил он майора и, сильно толкнув плечом в грудь, сразу из Уключного Устава нанес размашистый "оплет" подошвой сапога, пытаясь изурочить руку. Затем, не останавливаясь, пошел с затрещины в "отложной удар" молотом кулака- "кием". Атака была стремительной, подобно молнии, однако Сарычев, не забывая ни на секунду про "свилю" и извиваясь подобно ручью, остался невредим. Уже через мгновение тяжелым "брыком" в грудь, усиленным "распалиной" в лоб, он уложил соперника на землю. По уговору бились до падения или до первой крови.
- Ну, чья взяла? - спросил майор лукаво. Вместо ответа упавший вскочил и, кинув шапку оземь, дернул из-за голенища нож.
- Э, Митрич, окстись, побойся Бога! - враз закричали свои же, заричанские. - Это ж супротив закону, охолони малость!
В глазах атамана загорелись огоньки бешенства, и дикой свиньей кинулся он на Сарычева, метя отточенным острием клинка тому в самое дышло. Баловство закончилось. Майор извернулся змеей и, захватив правую вооруженную руку врага, ударил его внутренним ребром подошвы - "косой подсекой" - снизу по ребрам. Того скрючило, а Сарычев широким, размашистым движением руки - "рубильней" - сломал супротивнику локоть. Дико взревел заричанский атаман, да больше не от боли, а от того, что, встав поперек закону, сразу сделался отверженным. Понял он это, да, видать, поздно.
От крика его истошного в голове у Сарычева зазвенело, он прикрыл уши руками и обнаружил вдруг, что сидит в выстуженном салоне "семерки".
Еще не рассвело. Негнущейся от холода рукой он с трудом попал ключом в замок зажигания, хотел было вытащить подсос, но не смог, не хватило сил. Перед глазами его вдруг словно полыхнула молния, в голову стрельнуло так, что, не удержавшись, он вскрикнул - дико, оглушительно, на пределе. Но не услышал себя. Заглушая все звуки в природе, в ушах его раздался голос:
- Поднимись, Яромудр! Время твое пришло!
- Лада и согласия! - Оторвав лицо от земли, Сарычев встал с колен и увидел самого Властимира - Верховного Кощунника(1), Семистопного Ягаря(2) и Старейшину Круга Главных Рахманов(3). Это была великая честь - волхвы такого кона(4) своим присутствием учеников не баловали, ибо любое общение с низшими по духу означает в магии потерю силы. Только ведь пожаловал Властимир на Поляну Славы не случайно, отнюдь - Яромудр был лучшим из лучших, самый ловкий, самый сильный, старательный и напористый. И если будет на то воля Ра(5), то, одолев все трудности и препоны, он отправится на север в
1 Ведические жрецы, которые посредством магической практики кощунствования - управляли течением жизни.
2 То есть овладевшего всеми ягами - ступенями совершенствования магических способностей.
3 Рахманы - жреческая каста.
4 Степени посвящения.
6 Рарог или Ра - верховный бог в одном из пантеонов древних славян.
Лукоморье, к Поясу Могущества(1) за Силой. Однако прежде надо было показать свою собственную, накопленную за годы ученичества. Потому как долог и труден путь - через широкие реки, за Рипейские горы, сквозь дремучие леса, где водятся невиданные звери. Не всякий пройдет. Лишь тот, кто ведает про семь волшебных сил, таящихся в человеке. При их посредстве возможно и горы двигать, и целительствовать, и пророчествовать, и облака гонять(2), и входить в блажь(3), и изменять природу вещей, и управлять судьбой. Нет ничего невозможного, ибо человек по сути своей бог. Правда, о том забывший. Но только не Яромудр...
- Достоин. - Порадовался за него Властимир, когда испытания закончились, и снизошел, явил великую благодать, допустил к руке(4). - Ступай, Перун с тобой. И помни, что Змеище Поганое мечом не одолеть. Токмо духом.