Стараясь скрыть изумление, Кантария двинулся за начальником - он знал, что тот "видит", но не подозревал, что до такой степени. Вот сволочь! Они вошли в кабину лифта, спустились на пару этажей и попали в уютное, но удивительно грязное лежбище зама по науке. Секретарши у него не было, на стене вместо календаря был приколот портрет Нострадамуса, в клетке весело заливалась пара канареек, а из красного угла по-доброму щурился запечатленный в чугуне Ильич.
Они сели. Один - раскованно, по-хозяйски, другой - не сгибая спины, на краешек стула.
- Ну-с, я весь внимание. - Волосатая лапа зама подперла плохо выбритую щеку, и на майора уставились немигающие, слегка косящие глаза. - Излагайте, излагайте.
В гляделки с начальством Кантария играть не стал, осторожно поерзав на стуле, он коротко вздохнул:
- Понимаете, этот аспирант существует не сам по себе, а в связи с определенным энергетическим центром, эгрегором то есть. Тот подпитывает его, дает определенные возможности, Титов же в свою очередь осуществляет обратную связь - заряжает эгрегор своей активностью на всех планах...
- Мне вообще-то известно, что такое эгрегор, молодой человек, нетерпеливо прервал его заместитель. - Давайте по существу, время дорого. По крайней мере, мое.
Кантария с ненавистью глянул на профессорско-полковничью лысину, но остался в рамках.
- Так вот, если максимально ослабить влияние родного эгрегора, ну хотя бы путем энергетического вихря, и сразу же подключить сознание Титова к информационному полю нашего "черного отдела", то особо строптивиться он не будет. Ну, может быть, крыша у него слегка поедет, так ведь он все равно вне закона. - Майор замолчал и облизнул пересохшие губы. - Количество операторов, медитационный режим, все рабочие моменты можно уточнить. Это уже вопрос технический.
- Ладно, - зам неожиданно встал из-за стола, - диктум фактум, то есть, как говорили латиняне, сказано - сделано. Завтра утром жду от вас конкретику. Завтра утром...
И совершенно неожиданно для Кантарии похлопал его по плечу своей короткопалой лапой.
Утром Маша нежно поцеловала майора в губы.
- И все-то вы врете, больной, умирающие так не трахаются!
Сарычев улыбнулся. Ночью они действительно спали мало - как только тахта выдержала! И было им по-настоящему хорошо, как это бывает, когда женщина хочет, а мужчина может...
Часам к двенадцати пополудни Александр Степанович все же выбрался из койки и направился к себе, чтобы накормить хищников. Открыв дверь, он обнаружил, что держатся они молодцом - Лумумба задумчиво раскачивался на занавеске, а его "белый" брат сусликом стоял на задних лапах и пытался ухватить товарища розовой пастью за хвост. Накормив зверей, майор их вычесал, обласкал и принялся готовиться к переезду. Были сборы недолги - засунуть в машину боксерский мешок, положить чемодан с барахлишком и - можно двигать к арендодателю Капу за обещанными ключами от квартиры, где Царила сейчас неземная скорбь: лишь слезы и звучали прощальные, несколько занудные речи. Расстались на щемящей ноте, лучшими друзьями.
Выходные майор провел неплохо, очень даже, в Машиной обществе, а когда утром в понедельник она Ушла на службу, он достал куцый телефонный справочник с грозной надписью на обложке "Для служебного пользования" и для начала позвонил в Калининское ГАИ.
- Капитана Сысоева, - спросил он. Сарычеву ответили, что капитан Сысоев, которого он, честно говоря, и в глаза-то ни разу не видел, на выезде, и майор тут же набрал другой номер.
- Помощник дежурного старшина Кротов слушает, - лениво отозвались в трубке.
- Это капитан Сысоев, пашу на выезде. - Голос Сарычева был полон нахальства. - Подскажи, куда едем-то?
- В Анадырь, - без тени удивления отозвался помдеж, давно уже обнаруживший, что весь офицерский состав пропил мозги окончательно.
- Ну, будь здоров, - пожелал ему Сарычев и начал вращать телефонный диск по-новой.
- Здравствуйте, барышня. Из Анадыри. Беспокоит Калининское. Машинку установите, пожалуйста, - ласково пропел он и назвал номер черного "мерса-купе".
- Минуту. - В трубке было слышно, как ноготки забегали по клавишам клавиатуры, потом компьютер противно пискнул, и барышня с удивлением отозвалась: - Номер в банке данных отсутствует.
- Спасибо, милая, - тоже удивился Сарычев, несколько обескураженно хмыкнул и медленно положил трубку. - Ну и ни хрена ж себе! - буркнул в усы, покачал головой и пошел завтракать тем, что осталось от праздничного стола.
Подкрепившись салатом, разогретой на сковородке бастурмой и крепким чаем, он не спеша пробил нору депутата Цыплакова и пошел греть машину, решив взглянуть на него лично.
Народный избранник окопался в самом начале Невского. Парковка там была запрещена, потому, остановившись чуть ли не за полкилометра, Сарычев ножками добрался до величественной мраморной лестницы, ведущей к дубовым дверям с надписью: "Представительство депутата государственной думы Алексея Михайловича Цыплакова".
Внутри майору первым делом бросился в глаза огромный предвыборный плакат, красочно запечатлевший выразителя сокровенных народных чаяний. Алексей Михайлович Цыплаков взметнулся на нем в полный рост, одетый в скромный трехкилобаксовый костюмчик от Армани, а поверх его головы было крупно начертано красным: "Боль народная - в сердце моем".
"Представительно смотрится, гад, ничего не скажешь", - в меру восхитился майор, устроился на шатком стуле, вздохнул и огляделся.
Сидел он замыкающим в огромной очереди, состоящей в основном из людей пожилых, взволнованных, горестно перебирающих в руках какие-то бумажонки. Впереди, там, где ярко светили галогеновые лампы, стоял письменный стол, за которым зевала скучающая барышня, а напротив нее, рядом с массивной дверью, облагороженной бронзовой табличкой "А. М. Цыплаков, депутат Госдумы", два здоровенных, стриженных под ежик детины сверлили приближавшихся профессионально тяжелым, неласковым взглядом. Дело у народного чаятеля было поставлено как надо...
Александр Степанович пропарился в очереди уже часа два, когда в коридоре раздался громкий, привыкший говорить много баритон, и, ласково улыбаясь своим избирателям, Алексей Михайлович в сопровождении молодцов вышел на улицу.
Несмотря на запрет парковки, внизу его ждала машина - скромная, не первой свежести, "четверка". Отослав телохранителей, депутат самолично, на виду у всех, уселся за руль и направился прямиком на Малую Морскую, где была запаркована Сарычевская "девятка". Пока он стоял на светофоре с включенным правым поворотником, майор, дабы не отстать, шмелем кинулся к своей машине. И кто это придумал фигню, что поспешить - значит кого-то насмешить?