Васнецов
Аспирант уже успел собрать деньги и брюлики, отмыть от кровищи руки и съесть шашлык из осетра на вертеле, когда на кухне появился Архилин.
- Мясник ты и лохматушник. - Он глянул на Титова с отвращением. - Тебе бы дуборезом в дуборезке(1) упираться.
1 Работать патологоанатомом в морге.
- Ладно, не ругайся. - Аспирант пребывал в отличном настроении, потому что Рото-Абимо назвал его великим охотником. - Не забудь, смотри.
Он указал Сукалашвили на туго набитый полиэтиленовый мешок с надписью "СССР - оплот мира" и, подхватив все еще пребывавшего без чувств любителя шашлыков, потащил его в машину.
На улице шел снег, "пятерка" превратилась в сугроб, и молодой кавказец Гела, видимо давно уже зажавший очко, обрадовался аспиранту страшно. А тот, бросив пленника на заднее сиденье, с ухмылочкой уселся рядом. Затем в машину забрался Архилин, и "жигуленок" тронулся с места.
Было уже около четырех. Когда машина выехала на Исаакиевскую площадь, лежавший неподвижно пленник вдруг зашевелился, застонал и принялся, видимо от бессилия, сливать рассол в адрес присутствующих. Послушав немного, Архилин двинул ему в бубен, добавил под дых и повернулся к аспиранту:
- Трюмить его, суку, надо, так он общак не сдаст.
Не отвечая, аспирант прикрыл глаза и склонился к задыхавшемуся от боли мордовороту:
- Кто такая Лия Борисовна?
На покрасневшем от бешенства лице того поочередно промелькнули удивление, ярость и растерянность, а Титов прищурился, как бы куда-то всматриваясь, и скомандовал водило:
- Давай в Пушкин рули.
- Какого хрена, дорогой? - Архилин глянул на него недоуменно.
Аспирант взял мордоворота за оттопыренное, помидорно-красное ухо:
- Общак на хате у его раскладушки, она его за фраера держит. - Он крепко сжал пальцы. - Правда, маленький?
- Суки, падлы, козлы! - Тот забился, пытаясь освободиться от пут. В руках у Архилина щелкнул "накидыш". Получив роспись во всю щеку, мордоворот всхлипнул, заткнулся и застонал.
До Пушкина доехали без приключений. Аспирант безошибочно нашел поворот на улицу Красной Армии, указал дом и, когда остановились, посмотрел на мордоворота. Сейчас же харя у того подобрела, а глаза несколько затуманились и сдвинулись к переносице, что в общем-то его не портило. Он степенно уселся и произнес:
- С Новым годом!
- Двинули. - Архилин, выбравшись из машины, отворил калитку, и все направились в глубь двора к небольшому двухэтажному дому.
Откуда-то из-под крыльца, бренча ржавой цепью, выскочил мохнатый кавказец-полукровка. В дверях появилась невысокая худенькая молодуха.
- Саня, что это ты из командировки так рано, случилось чего? - Она обеспокоенно уставилась на мордоворота, но, так и не поймав его взгляд, вопросительно посмотрела на благообразную физиономию Сукалашвили. - Что все это значит?
- Реактор вошел в критический режим. - Голос аспиранта был тих, добр и полон скорби. - Ему бы в тепло. - И, подтолкнув мордоворота, он прошел вслед за ним в небольшую чистенькую комнату. - Кассу неси.
Тот незамедлительно проследовал на кухню и, приподняв вырезанный в полу, незаметный люк, начал спускаться в погреб, а со стороны сеней послышался женский голос:
- Проходите в дом, сейчас самовар поставлю.
Не церемонясь более, Титов вышел, шевельнул рукой, и подруга мордоворота рухнула на пол. Из лаза между тем послышалось тяжелое сопенье, затем показался чемодан и, наконец, выполз сам хозяин.
- Открывай. - Титов сурово глянул на него.
Мордоворот набрал код, приподнял крышку, и Архилин зашевелил усами. Чемодан был забит пачками "зелени".
- Закрывай. - Аспирант сделал шаг назад, но Сукалашвили ничего не понял и выжидательно посмотрел на Титова:
- Ну что, пора рубить с концами?
- Пора, - кивнул тот, но вместо того, чтобы пришить мордоворота, моментально выпотрошил молодого кавказца. Архилину, чтобы не мучился, он просто вырвал трахею - уважаемый человек, все-таки законный вор...
На секунду Титов замер, вслушиваясь в волшебные звуки камлата, затем приблизился к хозяйке и одним движением содрал с нее платье и незатейливое бельишко.
Бросив к порогу куваксы Рото-Абимо самое вкусное, он застегнул штаны, вытер руки о занавеску и, положив включенную электроплитку спиралью на ворох белья, негромко приказал мордовороту:
- Тащи чемодан на выход.
Андрей Ильич Ведерников, имевший в кругах определенных кликуху Гнилой, любил зависать в "Незабудке". Все здесь было "доскум свойским"(1) - с директором оздоровительного комплекса он когда-то сидел в одной кошаре, раскручивалось заведение на общаковские бабки, даже шнырь при бане был из "долгосрочников"(2), вышедших при перестройке, и звал атамана еще по-зоновски бугром.
1 Своим в доску.
2 То есть осужденный на длительный срок заключения.
Нынче правая рука главнокомандующего, Сенька Стриж, напрягся и вызвонил лялек, судя по прикиду и витрине клевых до невозможности. Когда же они в предбаннике скинули рекламу(1), вообще стало ясно, что прибыл суперсекс - на бритых лобках прелестниц были наколоты знаки качества, виднелись надписи фартовые - "королева СС", поблескивали золотые, продетые в укромном месте, колечки. Говорят, наделяющие любую женщину бешеным темпераментом.
Так что дела пошли. Скоро французский коньячок был наполовину выпит, телки по первому разу оттра-ханы, и отдыхающие занялись своими делами. Порево не спеша мокло под музыку в пузырящейся воде бассейна, Сенька Стриж неторопливо, с чувством, наполнял баяны "меловой гутой"(2), а атаман Гнилой лежал, вытянув во всю длину жилистые, с набитыми на коленях восьмиконечными звездами, ноги и думал думу.
В жизни своей он насмотрелся всякого. Малолетка, потом взросляк, два раза при разборках с пером в руке отстаивал жизнь и честь свою, но всегда он старался жить "по понятиям", как учили. Натаскивал же старый вор Рашпиль его строго. Помнится, к началу восьмидесятых Гнилой держал уже пол-Питера, кликуху его знали от Мурмары до Архары... Тогда считалось западло наводить коны с ментами погаными, а уж чтобы в доле с ними работать - так Боже упаси от такого форшмака! Да и "помидоры" с "комсюками"(3) крепко держались за кормушку, кроме однокорытников никого к ней не подпускали, вот и приходилось людям нормальным урывать свое то силой, то хитростью. Но это было честно.