1 Одежда.
2 Раствор кокаина.
3 Коммунисты с комсомольцами.
А после перестройки пошел беспредел, понятия кончались там, где начинались большие бабки. Вспомнив, что его, законного вора, держат теперь даже не за бойца, а просто шестеркой-мокрушником, Гнилой заскрежетал всеми своими фиксами. От мрачных мыслей отвлек его Сенька Стриж, доложивший, что дурмашины на взводе. Глядя на идущую поперек его живота надпись: "Работает круглосуточно", атаман взял шприц, ловко попал иглой себе в дорогу и хмуро буркнул:
- Телок угости, будут злоебучей.
Он тут же поймал "флэш" - мириады крохотных огоньков зажглись в каждой его клеточке, вывеска, обычно мрачная, подобрела. Сенька Стриж кивнул, дружески ощерился и пошел к мокнувшим в бассейне красавицам:
- Ласточки, кому рапсодию на баяне сбацать?
Гнилой с интересом глянул на воодушевившихся лакшовок - у таких небось не сорвется... Ни от чего не отказываются... Ему припомнилось, что и ширяться-то он начал, когда появилась эта гнида Шаман, а вслед за ним прорезались менты да прочая шушера. Не до понятий стало. Он открыл глаза и, чувствуя, как тело становится легким и свободным, одним движением поднялся на ноги. Неуемная энергия переполняла его и, шумно бросившись в бассейн, Гнилой начал с понтом осуществлять заплыв. Кореша, уже вовсю жарившие своих дам в прозрачной зеленоватой воде, лыбились и орали:
- Не гони волну, бугор!
Оставшаяся не при делах девица, сделавшаяся после кокаина буйной, стала "заявлять", и, чтобы шкура не забывалась, Гнилой поволок ее в бильярдную. Место это было славное - с удобными, обтянутыми зеленым сукном столами, с зеркальным потолком, в (котором отражалось все, на этих столах происходящее. Прижав возмутительницу спокойствия спиной кверху между луз, главнокомандующий потешился - вначале долго трахал ее обычным манером, затем с помощью кия, а после уж бильярдным шаром - не забывай, сука, что сделал Бог тебя из ребра!
Между тем истомившийся в засаде Сарычев прикинул, что веселящиеся уже дошли до потребных кондиций. Он снял с "девятки" бачок смывателя и направился ко входу в баню, где за стеклом висела красноречивая табличка "Спецпомыв". Вежливо постучался и, узрев недобрую рожу дежурного, заманчиво так помахал полтинником:
- Водички налей. Горячей...
При виде дензнака и пустого бачка в буркалах у того зажглись искры понимания и дверь без промедления открылась:
- Давай.
Дважды упрашивать было не надо. Стукнув, Сарычев подхватил сразу обмякшее тело, зашел внутрь и, задвинув засов, прислушался. Где-то слышался плеск воды, раздавались блаженные стоны, кто-то смачно, словно застоявшийся жеребец, ржал словом, веселье было в самом разгаре.
"Лежи смирно". - Майор связал командующего баней по рукам и ногам, забил ему в рот кляп и, аккуратно перекантовав тело на диван, направился в предбанник. Тот был солидных размеров и состоял из двух частей - раздевалку отделяла от комнаты отдыха перегородка. Миновав русскую парную, сауну и душевые кабинки, Сарычев добрался наконец до бассейна и, приоткрыв дверь, глянул в щелочку.
Увиденное соответствовало услышанному. Трое изрядно вдетых мужиков усиленно и разнообразно трахали трио хохочущих баб. Глядя на них, майору подумалось, что собачья свадьба - это возвышенное и одухотворенное действо. Главного, однако, здесь не было, но, услышав громкие женские крики откуда-то сверху, Александр Степанович понял, что тот отдыхает в отдельном кабинете. И весьма активно...
Именно в это время партнерша Гнилого, крайне раздосадованная неласковым обращением, извернулась и, раскровянив острыми ногтями атамановы бейцалы, попыталась сделать ноги. Тот, подобно раненому тигру, настиг ее и принялся конкретно учить уму-разуму, стараясь попасть по соскам и знаку качества на лобке. Пары в бассейне замерли, с хохотом внимая происходившему наверху, и появление Сарычева было для них неожиданно. А тот пристально посмотрел на отдыхающих и твердо, голосом Яромудра, велел:
- Поплыли.
Сейчас же дуэты распались, купальщики взмахнули руками, и их тела начали стремительно рассекать водную гладь. Доплыв до конца дорожки, они развернулись и, словно заведенные, рванули обратно... В это время на лестнице раздались быстрые шаги и показалась строптивая красотка, преследуемая раненым атаманом. От ее былой красоты и шарма не осталось н следа. Нос был расквашен, левый глаз заплыл, по бедру расплывался синевой огромный кровоподтек. Следом несся злой, как черт, Гнилой с окровавленным кием наперевес. Картина впечатляла...
- Ты живой, пидер? - Он мгновенно узнал Сарычева и, круто изменив направление, попытался с ходу воткнуть длинную деревянную палку майору в глаз. - Сдохни!
Это было сделано опрометчиво. Легко уклонившись, Сарычев въехал носком ботинка атаману в подраненный пах, в такт движению добавил ладонью в лоб, и тут случилось непредвиденное.
- Сука! - Шкура-потерпевшая выдернула из ананаса нож и, дико завизжав, вонзила острие Гнилому в спину.
- Изыди, блядища! - Майор, почувствовав, что явился Свалидор, непроизвольно шевельнул рукой, и лакшовка опустилась на кафельный пол. Секунду спустя рядом с ней очутился хрипящий атаман. Изо рта его пузырями выходила кровь, однако взгляд был осмыслен и преисполнен ненависти.
- Все равно от СПИДа загнешься, мент позорный!
Объяснять Сарычеву ничего уже было не надо, и он только спросил:
- Почему я?
- Чтоб под ногами не вертелся. - Гнилой захрипел сильнее, и из уголка его рта побежал кровавый Ручеек. - Чтобы, гнида в перьях, нос свой не совал...
- Знаешь, любопытство не порок. - Майор незлобиво ухмыльнулся и посмотрел на него с интересом: - О Шамане расскажи.
Глаза Гнилого сощурились, от ненависти его даже затрясло. Он вдруг ощерился и, плюясь красным, выдохнул с бешеной злобой:
- Душу не мотай, мент поганый, сука лягавая, падаль! - Выдохся, харкнул, прошептал свистяще: - Да Шаман тебя уроет в шесть секунд. Ты вначале со своими лягашами разберись, есть там один высоковольтный из кадров. Он тебя и сдал. Вот у него и спроси насчет Шамана...