1 Именно Пируновку, через "и". В быту, чтобы не трепать великого бога, Перуна называли Пируном.
2 Стрибог - бог ветра, воздушного пространства.
3 Яже, Яша, Змей Горыныч. Змей, держащий Землю.
Сарычев, как человек бывалый и всю жизнь проживший в России, купил много водки, приобрел также ватный костюм с валенками и, залив полный бак, покинул славный град Петров. Миновав Гдов без особых приключений, он повернул у указателя налево, но обещанной дороги, как ни старался, не разглядел - лишь два глубоких следа от гусениц пересекали девственно-белую целину. Это, в принципе, было нормально, так что, переодевшись в ватный прикид и валенки, майор где-то через полчаса уже трясся в кабине "Беларуси". Мрачный, судя по всему, запойный тракторист решил, что ради хорошего человека свиньи комбикорма могут и подождать.
Проехав километров пятнадцать, он остановился.
- Дальше не ездят - провалиться можно, болото. Лесок вон видишь? Держись полевее, там Пирунов-ка и будет.
- А чего селились-то в бездорожье? - удивился Сарычев. - Земли, что ли, мало? Словно на Луну забрались - ни туда, ни сюда...
- А, как плотиной реку перегородили, с тех пор и заболотило. - Парень зло прищурился, сплюнул и полез в кабину. - Коммуняки, мать их...
- Слушай, а может, подберешь меня попозже? - перекрикивая двигатель, спросил Сарычев. - Я ненадолго.
Но тракторист в ответ мрачно ухмыльнулся:
- Это вряд ли, я бухать буду. До усрачки.
Глянул ему Сарычев вслед и пошел по белой целине, стараясь снег не загребать и дышать размеренно. Отмахав половину пути, он почувствовал, что валенки начинают натирать ноги, и сейчас же кто-то из предков подсказал ему обтереть ступни снегом и насухо высушить. Сразу полегчало. Вот уж воистину самое ценное это опыт, его не купишь ни за какие деньги...
Миновав по правую руку высокий сосновый бор, майор перешел речку, в которой, судя по проруби, хранились бочки с квашениной, и, взобравшись по крутому склону, узрел деревню Пируновку во всей ее красе.
Дворов было дюжины три, но, если судить по вьющемуся из труб дымку, жилых набиралось едва ли с десяток. Более же всего удивляла тишина, прямо-таки кладбищенская - ни лая собачьего, ни детских криков. Сарычев понял, что деревня умирает.
Постучавшись в самый крайний дом, он долго ждал, пока ему ответят, и, следуя по направлению клюки морщинистой, в черном платке бабки, оказался возле вросшей в землю, почерневшей от времени избы.
Изгородь была подперта трухлявыми жердями, ветер, навевая тоску, свистел в щелястых стенах сарая, а в запущенном яблоневом саду из-под снега выглядывал чертополох. Протиснувшись в щель между ветхими воротинами, майор поднялся на скрипучее крыльцо, потопал ногами, отряхивая снег, негромко постучал. Тотчас, словно его ждали, за дверью послышались шаркающие шаги, и старческий голос спросил:
- Чего надобно?
- Ищу я свет сердца, да доброту, да разумение, - Сарычев вдруг ощутил себя уже немолодым, уставшим от бесконечной дороги скитальцем. Не было у него ни жилья, ни жены, ни добра, только знание потаенное да вера твердая в Триглав. Одинокий странник, калика перехожий...
Дверь открылась - она была даже незаперта, и из глубины темных сеней позвали:
- В горницу ступай, студено нынче.
Через выстуженные сени майор прошел в комнату - стол, скамья, печь, топившаяся, слава тебе господи, по-белому. Увидев безжизненные, с выцветшими белесыми зрачками глаза хозяина, Сарычев понял, что тот слеп. Борода старца позеленела от времени, холщовые порты обветшали. Он был самое малое втрое старше Александра Степановича, но склонил седую, давно не чесанную голову.
- Ражу(1) назови свою.
1В древности в течение жизни человек имел по меньшей мере семь имен, связывавших его с тонкими началами. Ража - вечное имя, с которым человек приходит в каждую новую жизнь. От жизни к жизни он получал иглу (сразу вспоминается Кощей Бессмертный), сделанную из двух камней его богов-покровителей. Эти иглы вдевались в нить и вешались на шею человеку. Чем больше было таких игл, тем больше человек уже прожил жизней.
Совершенно неожиданно для себя майор произнес:
- Ярокош - моя ража. - И рука его быстро начертила в воздухе то, что было видно и слепому. - Двенадцать игл на моей нити.
Вздрогнув, старец ухватил майора за плечо своей иссохшей, похожей на птичью лапу рукой:
- Перуне! Славен и трехславен буде! Что привело тебя, брат, ко мне, что за нужда у тебя?
- Мне надобен гелиотроп, добытый до восхода солнца, когда стоит оно во Льве, с вербеной, которую не видели ни звезды, ни луна, да аконит, дурман-трава и молочай, укрытые от глаз людских совместно с чемерицей в ночь Вальпургиеву, а также белена и белладонна с архилимом, вырытым в канун Купалы.
Майор на секунду замолчал, и, не давая ему закончить, старец промолвил:
- Уж не хочешь ли ты, брат, сварить питье Трояново, чтоб обрести соцветье силы перед боем и победить, жизнь человеческую полагая былинкой на ветру?
- Ты истину сказал, - произнес Сарычев голосом Ярокоша, - но только не победа для меня важна, а справедливость. Когда добро слабо, то злу под солнцем не должно быть места.
- Так помни, Ярокош, что зло в душе людской во сто крат страшней того, что окружает нас, и думай больше сердцем, чем головой. Настали окаянные времена, година Карны(1), лихолетья Интры(2). Уже сороки замолчали навеки, уже вороны не кобенятся, указывая путь...(3) - С этими словами старец вышел из комнаты и вскоре возвратился, неся продолговатый, завернутый в перетянутую ремнями овечью шкуру предмет.
1 Богиня смерти, похоронного обряда и горя.
2 Брат змея Ящера.
3 В древности сороки были говорящими и вещими птицами. Согласно древней русской легенде об Ирии, ключ от рая хранится у вороны. В действительности же ворона, исполняя в воздухе определенные движения - кобения (отсюда гадатели по полетам птиц - кобники), имела возможность проникать в параллельные миры.
Осторожно развернув, он положил на стол пузатый дубовый ларец и затейливой работы меч с рукоятью из черного рога. Клинок его был булата коленчатого и весь покрыт серебром неведомых знаков. Неожиданно написанное стало майору понятно, и он прочитал: "Да будешь ты благословен, клинок Троянов", а старец взял оружие в руку и, легонько дотронувшись до стали, заставил ее петь. Звук был долгим и чистым.