Случилось это в первый же день вечером - в проходе послышалась возня, раздался женский крик, и в дверь купе отчаянно забарабанили - мол, давай, родитель, выручай.
Однако вместо заснувшего Мазаева на зов откликнулся истосковавшийся на тесной полке Сарычев. Завидев его, один из половых страдальцев вытащил нож и попытался Александра Степановича припугнуть, но тот быстро покалечил ему локоть, затем колено, между делом отбил мужскую гордость у его приятеля, и молодым людям стало ясно, что все несчастья в этом мире случаются из-за женщин.
После этого случая Варвара стала смотреть на майора с благодарностью, а глава семейства принялся величать уважительно, нараспев, по имени-отчеству. Сам Степан Игнатьевич хоть и был роста небольшого, но также вызывал уважение крепкий, кряжистый, он много чего в жизни видел, и о чем рассказать, имелось у него в избытке - почитай как тридцать лет проходил в геологических партиях. Прихлебывая ароматный, обжигающе-горячий чай, он посматривал на Сарычева глубоко посаженными зелеными глазами и говорил неспешно. Много интересного рассказывал...
- Вот ты посмотри на глобус. - Мазаев поставил стакан на чуть подрагивающий стол и изобразил руками земной шар. - Так Уральский кряж словно напополам делит его на запад и восток. И ведь именно здесь, а не в Гринвиче проходит истинно нулевой меридиан, словом, место это - середина мира. Да не только землю делит он пополам, а и всех людей тоже.
Степан Игнатьевич отпил чайку, помолчал и мысль закончил:
- Азиаты-то, они кто? Толпа, скопище, в этом и сила их, а у нас все больше - Илья Муромец, да Евпатий Коловрат, да Никита Кожемяка, словом, личности.
Он опять ненадолго замолчал и похрустел сахарком.
- А еще, говорят, есть в горах Уральских место, пуп земли называемое, ненецкие шаманы - тадебя - считают его вершиной мира. Время там как бы остановилось, и оттуда куда угодно попасть можно за мгновение.
Заметив заинтересованный сарычевский взгляд, он поведал историю действительно любопытную.
Лет десять тому назад Степан Игнатьевич с двумя геологами во время переправы утопил все припасы и снаряжение и в поднявшейся затем метели заблудился. Один из его спутников повредил колено, другой вскоре слег в горячке, и Мазаеву пришлось затащить их в небольшую расщелину в скале. Когда он углубился в нее, то внезапно почувствовал движение воздуха и, свернув в боковой проход, замер от нахлынувшего дневного света. Зажмурившись, сделал шаг вперед, а когда открыл глаза, то понял, что стоит на опушке леса.
Небо было ясным, бескрайняя снежная гладь сверкала в лучах солнца, и не было никакой метели. Немного поплутав, Степан Игнатьевич вышел к стойбищу, и оказалось, что находится он по меньшей мере в месяце пути от предполагаемого местонахождения расщелины, где остались его спутники. Кстати, сколько потом их ни искали, так и не нашли, а про Мазаева написали заметку в газете "Пролетарий тундры". Потом приезжал на разговоры какой-то специалист-этнограф из Норильска, и на этом дело закончилось.
- До сих пор понять не могу, как это случилось. - Степан Игнатьевич допил чай и, замолчав, принялся смотреть на мелькавшие за окном огни. - Просто чудеса какие-то.
- Это, отец, еще не чудеса, - подал вдруг голос угрюмый конвойный прапорщик, до этого дрыхнувший все время на верхней полке. - Вот, помнится, давно еще мотал я срочную на "дальняке" собаководом, а барбосом был у меня Рекс, злобный и умный до одурения, раскроешь пасть, так все небо у него черное, как смоль.
Хозяином зоны у нас был "умный мамонт", только вот помощничек его, "главбревно", был полный бивень, глупый и жадный. И вот, когда начальство приболело, этот самый заместитель и надумал послать бригаду зэков на заготовку икры, благо, раньше нерест был такой - сунешь весло в воду, оно так колом и стоит. Решил, значит, этот козел рогатый приподняться на зернистой, а в результате зэки щеглам конвойным ножи разделочные в глотки по рукоять загнали.
Вот так, такой компот. А надо сказать вам, граждане, что раньше служба совсем другой была. Это сейчас там "подснежники" да "флоксы"(1) разные, а раньше была колючка шатровая, да ты на четырехчасовом посту в "бочке", - только знай-смотри в оба.
Да и зэки нынче большей частью лунявые пошли, мазу не держат, а раньше электродом заточенным спокойно могли башку пробить, чуть зазеваешься, или писанут заточенным краем миски по шее, и кранты.
1 Системы тревожной сигнализации.
Ну так вот, забрали, значит, зэки три "калаша" с шестью рожками, свиноколы, затарились икоркой с рыбкой и с отрывом почти в полсуток рванули к "зеленому прокурору" в гости по направлению к Уральским горам.
А надо сказать вам, граждане, что командиром оперативно-разыскного взвода был у нас старший лейтенант Хорьков - маленький и злобный, гораздо хуже зверюги этой. Ему давно бы ходить с двумя просветами, да только то ли замочил он кого по пьянке, то ли что другое, но пакостней литера не встречал я. Бывало, в разыскных поймает он зэка беглого, так все равно его подранит, а уж после начинает молодых бойцов крестить - заставит у живого еще руки и башку отрезать для опознания и дактилоскопии. Ну так вот, подняли нас ни свет ни заря и объявляют тревогу "Буря", а это для красно-погонника вроде команды "Фас" для барбоса.
Выяснилось, что зэки хоть и были оборзевшие в корягу, но дорожку отхода присыпать недошурупили, даром что табак с перцем был у них в избытке, так что Рекс мой, голубчик, быстренько пятнадцатичасовой след взял, два других его хвостатых приятеля тоже, и пошла мазута.
Хоть беглые и канали с отрывом, но были они дохлые - на баланде да на хряпе не разгуляешься, - и к концу второго дня собачки наши повизгивать стали, дело ясное - учуяли кого-то. А вскоре под корневищем двое зэков отыскались коровы, - видимо, сил у них не хватило, и подельники их замочили, а заодно и заднюю часть всю отрезали на харчи, вот такие дела.