Ну а я докторскую слепил и пару раз в месяц выигрывал тысяч по десять в лотерею. Кооператив построил, машину купил, словом - не жизнь, красота. Да только набрался я однажды крепко и на каком-то банкете обрисовал в деталях перспективу человечества, предсказанную подробным образом в Книге Жизни, а там, как известно, коммунизм не предвиделся. Словом, стуканул кто-то, и чекисты взялись за меня по-настоящему.
Он замолчал и налил себе еще.
- И только начал я для них толковать потаенное, как вдруг что-то со мной случилось - прежний я стал, и все забыл бесповоротно. Помучились они со мной, помучились, а потом признали невменяемым и запихали в спецпсихушку. Год промурыжили, пока не стал полным идиотом, а только вышел - несчастье с женой и сыном. Потом, как снежный ком с горы, - Гульцева застрелили на катране, у Смирнова все погибли в пожаре, а Оленьку Брянцеву маньяк на кол насадил. В закрытом гробу хоронили...
Орлов всхлипнул и снова глотнул из бутылки, и хоть выпил совсем немного, глаза его закрылись, послышался храп, и голова доктора наук свесилась на грудь.
"Плохо дело", - пожалел его Сарычев и, оттащив безвольно раскинувшееся тело на тахту, направился ко входной двери. Уже у машины, где сном младенца спал Мазаев, майор услышал за спиной удары по железу и обернулся. Сын Орлова яростно крушил ломом инвалидную коляску, и на его порозовевшем лице сияла счастливая улыбка.
Ариана-Ваэджа(1). Столица Городов. Двадцать веков до рождения Христа
Лучезарный Хваршат пребывал в знаке Девы, и в царском дворце праздновали третий Гахамабр, Великий праздник хлеба, посвященный небесному полководцу Шахривару.
На столах, замкнутых в круг, символизирующий кольцо зодиака, стояли на подставах ритуальные хлеба, по поверью отгоняющие злых духов - дэвов. Глиняные чаши были полны благими продуктами - творогом, сметаной, сливками, а на деревянных досках в изобилии лежали ватрушки и круглые сыры, напоминающие о круговерти мироздания. Распространяя ароматы трав, покоились на блюдах зажаренные целиком свиные туши. Но лишь имеющие хварну воинов удостаивали мясо своим вниманием, да и то в малой мере. Белыми шапками пенилось пиво, кубки наполнялись красным виноградным вином, единственным благим напитком, который выявляет истинный характер человека и не лишает его при этом разума.
На западной стороне стола сидел царь Кратаран-га, высокий, чернобородый, с умным, проницательным взором, однако отпущенная ему благодать подходила к концу(2). Напротив, на востоке, размещался его преемник, выбранный самим Первоидущим, - стройный, светловолосый юноша, носитель сразу трех хварн.
1 Влагая Земля.
2 В древности цари правили, пока имели на то отпущенное богами право.
Великий учитель мудрости вкушал дары Спента Армаити - матери-земли - на южной оконечности стола.
Истинное имя и возраст его не знал никто. Много оборотов Хваршата тому назад, в самом начале Эпохи Овна, когда в небе загорелась комета в форме трезубца, пришел он на землю, и свыше был указан ему путь к Пещере Истины, где и постиг он сокровенное.
Неподалеку от Учителя сидел его сподвижник и верный друг Гидаспа, вместе с которым он вернул учение к истокам и возродил Столицу Городов из бездны запустения. Понимающим он дал знание, народу - божественный закон, а государству - достойного царя. Благодаря его личной силе и знанию Потаенного вокруг Ариана-Ваэджа была поставлена магическая стена. Ее были не в силах преодолеть ни богомерзкие драконы, ни их рабы, ни их приспешники. Благодатная столица городов была островом света в бескрайнем океане тьмы, давно уже затопившем злом всю многострадальную землю.
- Судьба - это то, что предписано изначально, - учил Первоидущий. Божественное же провидение, или хварна, даруется помимо этого. Это высшая отмеченность, вселенская награда, то, что отличает человека от себе подобных и дает возможность подняться над другими.
Есть благодать царей, даваемая только тем, кто не стремится к власти, удел его повелевать согласно с волей бога.
Есть благодать жреца, священника, его удел быть первым среди равных и восстанавливать утраченную целостность вселенной.
Есть также хварна воина, она дается для борьбы со злом, и долг носящего ее оберегать от темных сил свой дом и близких. Однако отмеченный одной лишь этой благодатью власти недостоин.
И бойтесь аншахриков - рыжих, хромых, горбатых, косых, а особенно картавых - в них силен дух осквернения.
Так учил Источник мудрости, а еще говорил он:
- Есть шесть профессий, берущих начало от хварны, - врача, кузнеца, землепашца, поэта, юриста, астролога, и государство должно содержать их непременно достойно, а все пешатары с душой, не способной творить, пусть платят на это налог, ибо это угодно богу.
Тем временем послышались веселые крики: "Орайо, орайо!" - и собравшиеся на праздник женщины, скинув с себя одежды и оставшись в одних только сандалиях из бычьей кожи, взялись за руки и стали кружиться вокруг столов в хороводе, изображая годовое движение лучезарного солнца в зодиаке.
- Говорят, что прародитель всех людей Гайомарт имел округлую форму, был совершенен и самодостаточен, а когда в наш мир вторгся демон Ангра-Ма-нью, то он рассек андрогина на две ипостаси. - На Гидаспу устремился бездонно-голубой взгляд учителя, и, уловив интонацию, тот улыбнулся:
- Да, женские половинки получились удачными. В самом деле, тела танцовщиц были безукоризненны.
- Гидаспа, что такое, красота? - негромко спросил учитель и, не дожидаясь ответа, сказал: - Это целесообразность. Посмотри, сколько гармонии в их телах, как естественно они движутся. Недаром владыка запада Шатаваэш, который является хранителем инстинктов, срывает маски и обнажает истинную сущность человека. Смотри, Гидаспа, зверь в их плоти жив, но он ручной.
Между тем пришла пора показать удаль и мужчинам. Вначале это был просто танец, сопровождаемый бешеным верчением и свистом бронзовых клинков. Затем мужчины разбились на пары и занялись игрой - кто первым рассечет трехслойный кожаный нагрудник у партнера.
Вскоре определился сильнейший - плотный, с короткими волосами воин. Под приветственные крики: "Орайо, орайо!" царь Кратаранга с улыбкой протянул ему два глиняных кувшина с вином, висящих на цепочках. Склонившись, победитель повесил один из них себе на грудь, второй взял в руку и двинулся вокруг стола, выискивая соперника по силам. Внезапно он остановился около Гидаспы и сказал учтиво, но с усмешкой: