– Слушай, приятель, а не продолжить ли нам знакомство где-нибудь в местном пабе?
– Ты не туда-а попа-ал, приятель, – насмешливо фыркнул рыжий пухляш. – Не в ту эпоху и не в те кра-ая.
– Выпивки нет, – с ужасом осознал я, пытаясь свыкнуться с его акцентом. – Мэри дура, хозяйка ведьма, кот злой как собака. Но что я вам всем сделал…
– У меня та-ам вроде оста-ава-алось молоко. Пошли?
– Молоко?! Прокляни меня святой Патрик…
В общем, мы прошли с ним через коридор, в уютный закуток под лестницей на второй этаж. С планом дома я разберусь потом, пока же достаточно того, что это действительно частный дом, а не квартира. Наши ирландские ведьмы не любят соседства с кем-либо, стараясь селиться на отшибе и всегда в особняках. Не думаю, что в Нижнем Новгороде все так уж иначе.
Котяра предложил мне место на примятом матрасике и щедрой лапой указал на миску с молоком. Вторая, для еды, стояла пустой. Получается, что Тирана тут не слишком жалуют. Поймав мой взгляд, он лишь скривил морду:
– Когда-а хозяин возвра-аща-ается из рейса-а, то кормит та-ак, что лопнуть можно! Ну а-а пока-а нова-ая хозяйка-а пра-авит одна-а, жра-ачку за-ажима-ают… Фигня, я на-аучился дела-ать припасы и подворовыва-ать из холодильника-а.
Выражая свое исключительное уважение к гостеприимству нового друга, я поднял тост за братство всех рыжих, с поклоном пригубив противного теплого молока и трижды выплюнув кошачьи шерстинки. Двух глотков было более чем достаточно, на третьем могло стошнить…
Мой пушистый знакомец, пошарив в самом дальнем углу, извлек огрызок полукопченой колбасы и с самым благородным видом предложил мне разделить угощение. Что ж, еда – это всего лишь еда, а мне нужно было набить желудок чем-то посущественнее двух конфет и печенюшек.
– Царское пиршество, – подтвердил я, поясным ножом вырезая себе ломоть колбасы из середины. – Дружище, а не расскажешь ли мне поподробнее об этом доме и его обитателях?
– Ну, да-а что тут долго говорить… – Он вальяжно потянулся, выгибая спину. – Новую хозяйку и ее дочек ты видел? Ма-ашку-мышку тоже? Тогда могу да-ать лишь один совет: беги отсюда-а до на-аступления темноты…
– Почему?
– Потому что ночью никто тебе не за-ащитник.
– Даже ты? – беззлобно поддел я, толкая его локтем. – Народец холмов не знает страха, но мы жутко любопытны до новостей и сплетен. Так что жги! Моя душа жаждет подробностей больше, чем стаканчика односолодового виски в туманный денек на закате…
Кот пару-тройку раз прихлебнул молока для храбрости и пустился петь так, как даже под пыткой не разливаются. Чего я только не наслушался, чего не узнал, о чем не был предупрежден и заранее поставлен в известность. И возможно, даже хорошо, что перед этим меня поили безалкогольными напитками, иначе…
На что способен пьяный проказник, вершащий справедливую месть над теми, кто посмел обидеть его друзей, попрать его принципы, оскорбить его культуру и вообще нарушить все людские и божеские законы, – даже мне самому представить страшно!
– Расска-ажи, – в свою очередь заинтересовался Тиран.
– К примеру, мой дедушка по отцовской линии целиком, с крышей и печной трубою, закопал в землю дом заезжего британского пастора только за то, что тот в своих проповедях ляпнул, будто бы народа фейри не существует, а те, что есть, всего лишь обычные мелкие бесы, изгнанные Господом с небес после мятежа!
– Па-астор был не пра-ав, призна-аю…
– Ну ладно, – признал и я, окончательно свыкнувшись с кошачьей манерой речи. – Мятежи, бунты и восстания мы тоже устраивать мастера, но чтоб за это святое право на свободу и жизнь обзывать нас бесами?! Как по мне, так прадедуля был слишком мягок, мог бы закопать дом пастора вместе с ним и всеми сочувствующими прихожанами!
Котяра вопросительно поднял правую бровь.
– Объясняю: он-то всего лишь раздел болтуна догола, вымазал смолой, обсыпал перьями из подушки, и тот дернул наутек жаловаться самому епископу. До сих пор не могу понять этого глупого милосердия. Вот я бы…
Нет, наверное, сначала нужно вкратце пересказать то, что поведал мне рыжий брат. Ибо таковы неписаные правила ирландских легенд, хоть их не принято читать на трезвую голову. Но давайте попробуем, чего нам терять?
Итак, нашему Тираннозавру было девять лет от роду, то есть вполне зрелый и здоровый кот. Глупышку Мэри он любил до безумия, так как она заменила ему мать. Но, собственно, и маму самой Машки-мышки, как он ее называл, рыжий питомец прекрасно помнил. Увы, ее не стало в результате автомобильной аварии пять лет назад…