А мог ли верующий человек написать хоть что-то хорошее о совершенно непонятных ему Обитателях холмов? Тем более, что для него все они – проклятые язычники, погрязшие в отрицании Господа? И вообще, римская церковь заранее четко обозначила: либо люди, либо нелюдь!
А что делают с нелюдью?
Вопрос риторический.
Разумеется, глупо осуждать за это только монахов. Как нельзя подходить с линейкой ценностей нашего мира к миру прошлого. Потому в любой летописи невозможно не учитывать религиозную составляющую мировой истории! Ибо на религии и законе держалось общество.
Вот священники и убеждали всех, что фейри не существует как вида, поскольку любые народцы, не упомянутые в Библии, не имеют права на этот мир. Который раз и навсегда принадлежит людям. Подчеркну: обычным, нормальным людям, а не всяким там волшебным существам, коим вообще не место тут!
Даже в наше просвещенное время, в двадцать первом веке, находятся дремучие, упертые священнослужители, уверяющие прихожан, что-де все инопланетяне суть бесы! Запомнили?
А явление их человеку – вовсе не попытка контакта иного разума, а лишь очередное «диавольская искушения то бысть»! Ой, а вы ни разу не слышали о таких? Я вас умоляю, не надо так уж врать самим себе!
Во-первых, это стыдно, а во-вторых, по чесноку, вот куда мы денемся от реальности? Никуда…
…Я догнал троицу за пять секунд, а потом без спешки шел за ними по потолку, и плевать, что килт сполз, являя миру все то, чем принято гордиться мужскому полу. Главное – не отставать, а если кто и ведет пленницу, то он ведь посматривает по сторонам или себе под ноги, но никак не на потолок.
Сверху никто не ждет нападения, уж в собственном доме так точно. Мэри шла молча, опустив голову и закусив нижнюю губу. Близняшки двигались едва ли не строевым, солдатским шагом: одна впереди, другая сзади. Первая без умолку бормотала под нос что-то вроде:
– Мы не обязаны… каждый раз, когда… можно было бы и… не понимаю почему… вечно одно и то же… можно уже четко поставить границы… но мамочка есть мамочка… ой, да и… ну хорошо… пусть… тьфу!
Вторая категорично молчала. Сдвигала брови, скрипела зубами, но не произносила ни слова. Говорят, что с однояйцевыми близнецами такое бывает. Они словно бы равноправно распределяют между собой отношение к миру.
И это абсолютно нормально, ибо люди всегда одинаковы и различны одновременно: допустим, один поет, другой танцует, оба пьют, ни один не трезвенник; один следователь, другой преступник, или они оба, опять-таки, просто тихие, незаметные, законопослушные граждане. Да, такое бывает сплошь и рядом.
Ибо если у людишек одинаковые лица, это вовсе не гарантирует сходства характера и темперамента. Лично я отметил для себя этот момент, потому что уж лучше быть готовым ко всему и ко всякому…
И, как всегда, я оказался прав!
Жока и Мика доставили конвоируемую в общую залу, где за столом сидела скучающая мачеха, потягивающая виски из квадратного стакана. Мой виски! Я узнал его по одному лишь едва уловимому аромату! Эта прекрасная гадина пила традиционный ирландский Tullamore. Я ее придушу, честное слово…
– Машенька, присаживайся. – Женщина кивнула на кожаное кресло напротив себя. – Я очень хотела с тобой поговорить.
Мэри взбрыкнула, но ее буквально кинули в кресло, настолько большое и мягкое, что она едва ли не утонула в нем. Я вытаращил глаза, мысленно помянув святую Бригитту. Это казалось невозможным, но кресло словно бы взяло Мэри в плен, плотно прижав руки, спину, плечи и даже колени.
Никакого насилия, никакой боли, но девчонка и двинуться не сможет без разрешения. Сиди и слушай. Главное, не перебивай и, упаси боже, не спорь…
– Твои сестры дважды за сегодня попали в странную ситуацию, – задумчиво покачивая в руке сводящий меня с ума стакан, начала Стелла Эдуардовна. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– А че такого-то? – Похоже, моя Светлая Госпожа решила включить дурочку. Метод старый, грубоватый, ненадежный, но тем не менее…
– О, я охотно напомню. До обеда у моих милых близняшек непонятным образом спутались волосы. Их словно сплели или склеили сзади, представляешь? Мне пришлось использовать ножницы.
Мэри фыркнула, не сдержав улыбку. Мачеха опустила взгляд, сделав вид, что ничего не заметила, но ведьмы замечают все…
– Разумеется, ты не могла этого сделать. Во-первых, это было бы неприлично по отношению к девочкам, ведь мы семья. А во-вторых, совершенно невозможно сотворить такое на ходу. – Красивая гадина вновь сделала глоток моего виски. – Я бы даже не обратила на все это внимания и не задавала тебе вопросов, но кто-то еще и умудрился сцепить твоих сестер сережками. А это уже куда более опасно и травматично…